Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Стеги и Воюн не явились сегодня в гридницу: их дело было отдельное, и не к Эльге, а к Святославу, поэтому Лют обещал им передать князю просьбу о встрече. О том, что Обещана находится не у Святослава, у Эльги, он сам не знал.

– Где тебя ранили-то, Остряга, расскажи уже? – из-за княжеского стола спрашивал Асмунд. – Чего хромаешь?

Послы начали рассказывать о нападении в лесу.

– Ума не приложу, кто это мог! – среди гула говорил Лют, от своего места обращаясь к Эльге. – Я те края знаю, у нас десять лет назад на той дороге коней угнали. Почти то самое место! Там и десять лет назад людей почти не было, сплошная дебрь, а теперь и тех не осталось. Некому там разбойничать, а тут вдруг целая ватага, будто с дерева слетела! Вот что чудно!

– От голоду смерды могли в разбой податься, – сказал Молята, Войнилин сын. – Дань ведь берем двойную все десять лет. Может, неурожай у них.

– Смерды от голода на полянские веси порубежные напали бы, – возразил Мистина. – Но чтобы на посольский обоз – там одних оружников под сотню! Безумные они, что ли?

– Да напротив того – умные очень! – ответил ему Святослав. – Место выбрали, все рассчитали! Хвост отсекли, замыкающий дозор в засаде ждали – стало быть, знали, что он будет! Вам повезло – могли бы разом всех снять, было б у вас не три трупа, а три десятка!

– Это не на голодных смердов, это на месть похоже! – крикнул Ильмет, сын Себенега. – Свенельдич, у тебя же есть враги среди древлян? Может, твоей головы искали?

Лют мельком вспомнил Береста, виденного в Плеснеске, но тут же в голове сверкнула другая мысль, вытеснив ту, и он повернулся к Болве:

– А уж не ваши ли то были бужане? Те, с кого вы так лихо дань собрали, что они к Етону побежали жаловаться?

– Мы-то свое собрали! – уловив в его словах обвинение, Болва встал и упер руки в бока. – Мы что хотели, то и взяли, а вот вам отдать пришлось!

– Им-то задницу надрали! – захохотал Игмор, Святославов сотский. Как обычно, от пива его широкое лицо раскраснелось, а светлые волосы торчали во все стороны, как лучи встающего солнца.

– Это из-за вас! – Лют, перед тем поднявшийся, обошел свой стол и шагнул к столу напротив, где сидели люди Святослава и с ними Болва со товарищи. – Это вы гнездо разворошили, а нам за вас кровью расплачиваться пришлось! Ничего толком не можете сделать, где пройдете, там нагадите! Погляжу я, как вы сами же на другой год туда сходите по дань!

– Да мы всегда свое возьмем!

Болва и Игмор оба живо вышли из-за стола и встали напротив него. Ближайшие люди Святослава, они всегда охотно откликались на всякий вызов со стороны людей княгини.

– Чащобы вам бока намяли!

– Всю русь перед этими шишами вы опозорили! С вас едва портки не стянули, а вы и утерлись!

– Кабы вы были мужи, а не бабы, так и вам бы ничего не сделали худого!

– Это я баба?

Слегка присев, с разворота Лют с правой вдарил Игмору в челюсть. Сын прежнего Ингварова сотского, Гримкеля Секиры, Игмор был и выше, и шире Люта, но такие мелочи последнего никогда не останавливали. Боднув воздух светлой бородой, здоровяк отлетел спиной на свой же покинутый стол.

Болва был не большой любитель застольных драк, но перед всей Святославовой дружиной не мог не принять вызов: кинувшись на Люта, сгреб за горло и опрокинул на стол. Силясь освободиться, Лют шарил раскинутыми руками среди посуды, пока не наткнулся на горшок из-под каши: ухватил его за венчик, вскинул руку и вдарил Болве по голове. Был бы это тяжелый самолепный горшок, какими пользуются в весях, мог бы и череп проломить; на счастье Болвы, то был дорогой горшок гончарной работы, более легкий, с тонкими ровными стенками. Во все стороны брызнули осколки, кровь потекла с разбитого лба вперемешку с остатками каши. Лют толкнул оглушенного противника от себя и выпрямился; Болва, шатаясь, сделал пару шагов назад и сел на пол.

К Люту уже бежали со всех сторон гриди Святослава, но по пути их перехватывали его отроки и люди Острогляда, родичи и товарищи. Едва встав на ноги после полета на стол, Игмор тут же получил по затылку питейным рогом от Ильмета Себенежича. Между столами завязалась драка, полетели во все стороны пуговицы от кафтанов и клочья от бород. Челядь жалась к стенам, но иные зрелые мужи не тронулись с места и лишь с ухмылками наблюдали забаву молодежи, в какой они и сами в былые годы не раз отличались.

Когда все началось, Малуша шла к княжескому столу с кувшином вина, чтобы снова наполнить чаши князя и воевод. Падая, Игмор едва не зацепил ее; без крика Малуша, вполне готовая к такому, быстро скользнула вперед. Тут же рядом рухнул на стол Лют, придавленный за горло Болвой; Малуша метнулась в другую сторону и налетела на Святослава. Не отводя веселых глаз от дерущихся, он обхватил ее и задвинул за угол стола. Малуша было дернулась, но он не отпустил ее, и она не посмела рваться из рук самого князя. Крепко прижимая ее к себе и прикрывая от машущих кулаков и пролетающих чаш, Святослав следил за дракой и криками подбадривал своих гридей; у него чесались руки принять участие, но он понимал: княжеское достоинство не позволяет ему веселье такого рода. В борьбе с искушением он занял руки Малушей, заодно прикрывая девку, чтобы не затоптали. Это Икмошу, лося здорового, поленом не убьешь, а девке, весом с мышь, много ли надо?

Смущенная непривычной близостью повелителя земли Русской, Малуша не шевелилась и лишь краем глаза поглядывала на происходящее. Второй глаз ее был прижат к груди Святослава; кафтан его был расстегнут, сквозь тонкую шелковую сорочку она ощущала щекой его крепкие, как железо, мышцы и слышала стук его сердца. Все это было так странно… непривычно, тревожно… но в чем-то приятно. Ничего такого с ней до сих пор не случалось; тепло его тела пронизывало ее насквозь, непривычный мужской запах тревожил что-то в глубине существа, отчего ее начало слегка трясти, но при том она была как