Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Маке открыл рот, силясь закричать.

На его лицо опустилась подушка. Она плотно зажала его рот и нос. Он обнаружил, что не может дышать. Он попытался бороться, но в его теле не было силы. Он попытался вдохнуть воздуха — но воздуха не было. Он почувствовал панику. Ему удалось качнуть головой в одну сторону, в другую — но подушка еще сильнее зажала рот и нос. Наконец у него получилось издать звук — но это было лишь слабое горловое сипение.

Вселенная превратилась в круг света, который медленно сужался, пока не стал размером с булавочную головку.

А потом — погас.

Глава 17

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил Володя и затаил дыхание.

— Нет, — сказала Зоя Воротынцева. — Но — спасибо тебе.

Она относилась ко всему с потрясающим безразличием, но это был слишком скорый ответ даже для нее.

Они лежали в постели, в роскошной гостинице «Москва»; только что они занимались любовью. Зоя кончила дважды. Ее любимым видом секса был куннилингус. Ей нравилось лежать, откинувшись на гору подушек, чтобы он ласкал ее, стоя на коленях меж ее ног. Он делал это с удовольствием, и она охотно отвечала тем же.

Они уже больше года были вместе, и казалось, что все идет просто замечательно. Ее отказ его озадачил.

— Ты меня любишь? — спросил он.

— Да. Я тебя обожаю. Спасибо, что любишь меня так, что сделал предложение.

Это было чуть лучше.

— Так почему же ты его не приняла?

— Я не хочу рожать детей, когда в мире идет война.

— Ладно, это я понимаю.

— Сделай мне предложение снова, когда мы победим.

— Но может быть, тогда я уже не захочу на тебе жениться.

— Если ты так непостоянен, то хорошо, что я отказала тебе сегодня.

— Извини. Я подзабыл, что ты не понимаешь, когда я тебя дразню.

— Мне надо в туалет. — Она встала с кровати и голая прошлась по комнате. Володе с трудом верилось, что ему дозволено смотреть на это. У нее было тело как у манекенщицы или кинозвезды. У нее была молочно-белая кожа и светло-золотистые волосы — везде. Она села на унитаз, не закрыв дверь ванной, и он слышал, как она писает. Отсутствие у нее скромности постоянно приводило его в восторг.

Предполагалось, что он сейчас работает.

Каждый раз, когда приезжали главы союзных держав, московские спецслужбы приходили в смятение, и обычный Володин распорядок был вновь нарушен из-за конференции министров иностранных дел, что должна была начаться 18 октября.

На конференцию приехали американский госсекретарь Корделл Халл и министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден. Они привезли какой-то нелепый план декларации четырех держав, включая Китай. Сталин считал это чепухой и не понимал, зачем тратить на это время. Американец Халл, семидесяти двух лет, кашлял кровью, в Москву он приехал в сопровождении врача, — но тем не менее он был энергичен и настаивал на подписании декларации.

В течение конференции нужно было успеть столь многое, что НКВД — секретной полиции — приходилось сотрудничать с заклятыми соперниками, красноармейской разведкой, где работал Володя. В гостиничных номерах следовало установить микрофоны, — здесь тоже был, только Володя его отключил. Приехавших министров и всех их помощников следовало держать под ежеминутным наблюдением. Их багаж следовало без их ведома открыть и обыскать. Их телефонные звонки нужно было писать на пленку, расшифровывать, переводить на русский язык, вычитывать и конспектировать. Большинство тех, с кем общались приехавшие, были агентами НКВД, в том числе официанты и горничные; однако всех остальных, с кем им случится заговорить — в фойе гостиницы или на улице, — следовало проверить, а возможно, и арестовать, посадить в тюрьму и допросить с применением пыток. Работы было много.

Володины дела шли в гору. Его шпионы в Берлине поставляли ценнейшую информацию. Они достали ему план главной летней операции «Цитадель», и Красная Армия нанесла немцам страшное поражение.

Зоя тоже была счастлива: Советский Союз возобновил ядерные исследования, и Зоя состояла в группе, работавшей над созданием ядерной бомбы. Они сильно отставали от Запада — задержка была вызвана скептическим отношением Сталина, но в качестве компенсации они получали неоценимую помощь разведчиков-коммунистов в Англии и Америке, в том числе и от старого школьного Володиного друга Вилли Фрунзе.

Она вернулась в постель. Володя сказал:

— А в начале нашего знакомства я тебе не очень-то нравился.

— Я вообще плохо относилась к мужчинам, — ответила она. — Да и до сих пор… В большинстве это пьяницы, хамы и дураки. Мне потребовалось немало времени, чтобы понять, что ты не такой.

— Да уж, надеюсь, что не такой, — ответил он. — Но неужели действительно у нас с мужчинами все так плохо?

— Да ты посмотри вокруг! — сказала она. — Ты посмотри на нашу страну.

Он перегнулся через нее и включил радио у кровати. Хоть он и отсоединил подслушивающее устройство, но осторожность никогда не помешает. Когда радио разогрелось, военный оркестр заиграл марш. Успокоенный тем, что теперь его не подслушают, Володя сказал:

— Ты имеешь в виду Сталина и Берию. Но они же будут не всегда.

— Ты знаешь, как умер мой отец?

— Нет. Родители никогда