Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Он качнул лезвием, совсем чуть-чуть, и Глэдис тихонько пискнула.

— Да какого черта! — рявкнул Лев и сделал шаг по направлению к Грегу, но тот приподнял руку с бритвой. Лев остановился.

Грег не знал, сможет ли он ударить отца бритвой. Но Лев этого не знал тоже.

— Джеки живет здесь, в Вашингтоне, — сказал Грег.

— Снова ее дерешь? — процедил отец.

— Нет. Я никого не деру, хотя у меня есть виды на Маргарет Каудри.

— Наследницу кондитера?

— Что, к ней ты тоже пошлешь Джо?

— Не говори ерунды.

— Джеки теперь официантка, она так и не получила роли, на которую надеялась. Иногда я вижу ее на улице. Сегодня она меня обслуживала, я оказался за ее столиком. Каждый раз, видя мое лицо, она думает, что к ней заявится Джо.

— Да она ненормальная, — сказал Лев. — Я о ней и думать забыл, пока ты не напомнил пять минут назад.

— Я могу ей это передать? — сказал Грег. — Я думаю, теперь-то она имеет право на спокойную жизнь.

— Да говори что хочешь, к чертям собачьим! Для меня она не существует.

— Отлично, — сказал Грег. — Она будет счастлива это услышать.

— А теперь убери эту чертову бритву!

— Еще кое-что. Предупреждение.

— Ты — предупреждаешь меня?

— Если с Джеки случится что-то плохое… Хоть что-нибудь… — и Грег повел бритвой из стороны в сторону, совсем чуть-чуть.

— Только не говори мне, — презрительно сказал Лев, — что ты пойдешь и зарежешь Джо Брехунова.

— Нет.

— Меня зарежешь? — сказал Лев, не сумев совсем скрыть беспокойство.

Грег покачал головой.

— Ну так что же, черт тебя возьми? — раздраженно сказал Лев.

Грег посмотрел на Глэдис.

Ей понадобилась секунда, чтобы понять его намерение. Потом она вжалась в мягкую шелковую спинку кресла, на котором сидела, закрыла щеки обеими руками, словно уже защищаясь, и снова вскрикнула, на этот раз громче.

— Ах ты, гаденыш! — сказал Лев.

Грег сложил бритву и встал.

— Ты бы решил эту проблему именно так, отец, — сказал он.

И вышел.

Он хлопнул дверью и прислонился к стене, тяжело дыша, словно долго бежал. Никогда в жизни ему не было так страшно. И все же он чувствовал себя победителем. Он пошел наперекор старику, применив к нему его собственную тактику, и даже напугал его слегка.

Он подошел к лифту, убирая бритву в карман. Дыхание немного выровнялось. Он оглянулся на гостиничный коридор — если бы отец выскочил за ним следом, он бы не удивился. Но дверь номера осталась закрытой, и Грег вошел в лифт и спустился в вестибюль.

Он направился в бар отеля и заказал сухой мартини.

В воскресенье Грег решил пойти к Джеки.

Ему хотелось рассказать ей хорошие новости. Адрес он помнил, это была единственная в его жизни информация, добытая им с помощью частного детектива и за деньги. Если только она не переехала с тех пор, то она жила на станции «Юнион», только с другой стороны. Он пообещал ей, что не пойдет к ней домой, но теперь-то он мог ей сказать, что в таких предосторожностях больше нет необходимости.

Он взял такси. Пока ехал по городу, он решил для себя, что будет рад подвести наконец черту и закончить отношения с Джеки. У него остались нежные воспоминания о первой любви, но больше он не хочет иметь никакого отношения к ее жизни. Ему будет приятно думать, что совесть его чиста. И в следующий раз, случайно с ним встретившись, она не испугается до смерти. Они поздороваются, поболтают пару минут и пойдут каждый своей дорогой.

Такси привезло его в бедный квартал одноэтажных лачуг с низкими заборчиками вокруг маленьких двориков. Интересно, подумал он, как Джеки жила все это время? Что она делала, для чего ей были нужны свободные вечера? Конечно, ходила в кино с подружками. Выбиралась ли она на футбольные матчи «Вашингтон Редскинс» или болела за бейсбольную команду «Натс»? Когда он спрашивал, ухаживает ли за ней кто-нибудь, она отвечала загадочно. Может быть, она замужем, но не может себе позволить носить кольцо? По его подсчетам, ей сейчас двадцать четыре. Если она искала принца, то должна была уже найти. Однако она никогда не упоминала о муже, да и детектив тоже.

Он расплатился с таксистом перед маленьким аккуратным домиком с цветочными горшками на бетоне площадки двора — более уютным, чем он ожидал. Едва он открыл калитку, как услышал лай собаки. Это было понятно: одинокая женщина должна чувствовать себя спокойнее с собакой. Он шагнул на крыльцо и позвонил в дверной звонок. Лай стал громче. Судя по звуку, собака была большая, но Грег знал, что это впечатление могло быть обманчиво.

К двери никто не подошел.

Когда собака замолчала, чтобы перевести дух, Грег ясно услышал тишину пустого дома.

На веранде стояла деревянная скамья. Он сел и несколько минут подождал. Никто не шел, ни одна соседка не пришла на помощь — сказать, вернется ли Джеки через несколько минут, вечером или через пару недель.

Он прошел несколько кварталов, купил воскресную «Вашингтон пост» и вернулся на скамейку — читать. Собака, зная, что он здесь,