Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

И вновь не успели вражеские самолеты скрыться из виду, как аварийные бригады взялись за работу. Но только на этот раз им было не справиться. Чак присоединился к одной из команд, откачивающих воду помпами, и увидел, что стальная обшивка огромного корабля вспорота, как консервная банка. Из пробоины низвергался Ниагарский водопад морской воды. Через считаные минуты Чак почувствовал, что палуба кренится. «Йорктаун» заваливался на левый бок.

Помпы не могли справиться с хлынувшей внутрь водой, тем более что водонепроницаемые переборки корабля были повреждены в Коралловом море и не восстановлены в ходе ремонта на скорую руку.

Сколько еще пройдет времени до того, как судно перевернется?

В три часа дня Чак услышал приказ:

— Оставить корабль!

Матросы перекидывали через верхний борт наклонной теперь палубы канаты для спуска. На ангарной палубе, дернув несколько шнуров над головой, члены экипажа развязали тысячи спасательных жилетов, и те дождем посыпались вниз. Сопровождающие суда приблизились и спустили на воду шлюпки. Члены экипажа «Йорктауна», сняв обувь, потоком устремлялись через борт. Обувь почему-то ставили на палубе аккуратными рядами — сотни пар, словно приносили какую-то ритуальную жертву. Раненых опускали на носилках в ожидающие шлюпки. Чак очутился в воде и поплыл изо всех сил, чтобы оказаться как можно дальше от «Йорктауна» прежде, чем он перевернется. Неожиданная волна смыла с его головы шапку. Чак порадовался, что он в теплом Тихом океане: в Атлантическом он мог бы погибнуть от холода, ожидая, пока его спасут.

Его подобрала спасательная шлюпка и двинулась дальше. Экипаж продолжал вытаскивать людей из воды. Вокруг двигались дюжины других лодок. Многие члены команды корабля спускались с главной палубы, которая была ниже полетной. «Йорктауну» как-то удавалось оставаться на плаву.

Когда все с «Йорктауна» оказались в безопасности, их приняли на борт сопровождающие суда.

Чак стоял на палубе, глядя, как вдали, за водной гладью, над медленно тонущим «Йорктауном» садилось солнце. Ему пришло в голову, что за весь день он не видел ни одного японского корабля. Все сражение проводила авиация. Может быть, это первое морское сражение нового вида, подумал он. Если так, то в будущем важнейшими кораблями станут авианосцы. Все остальное можно будет не особенно принимать в расчет.

Рядом возник Трикси Пэксмен. Чак был так рад его видеть, что обнял его.

Трикси сказал Чаку, что пикирующие бомбардировщики «донтлессы» с «Энтерпрайза» и «Йорктауна» при последнем вылете подожгли «Хирю», уцелевший японский авианосец, и уничтожили его.

— Так значит, все четыре японских авианосца выведены из строя, — сказал Чак.

— Вот именно! Мы разделались со всеми, а сами потеряли всего один.

— Тогда, — сказал Чак, — значит ли это, что мы победили?

— Да, — сказал Трикси. — Думаю, да.

После Мидуэйского сражения стало ясно, что в войне на Тихом океане победят самолеты, взлетающие с кораблей. И Япония, и Соединенные Штаты начали ускоренные программы по строительству авианосцев в кратчайшие сроки.

За 1943 и 1944 годы Япония произвела этих огромных, дорогостоящих кораблей семь штук.

Соединенные Штаты за тот же срок выпустили девяносто.

Глава 13

Медсестра Карла фон Ульрих вкатила тележку в подсобку и закрыла за собой дверь.

Надо было действовать быстро. Если ее поймают за тем, что она собирается сделать, то отправят в концлагерь.

Она достала из шкафа пачку перевязочных пакетов, взяла рулон бинтов и банку антисептической мази. Потом отперла шкаф с лекарствами. Достала морфий для обезболивания, сульфамид от инфекции и жаропонижающее — аспирин. Добавила шприц — еще в упаковке.

Она уже несколько недель заносила в журнал учета медикаментов неправильные данные — чтобы создать видимость, что все, что она берет, было уже использовано. Она подправляла журнал до того, как брала медикаменты, а не после, чтобы любая ревизия показала избыток, а не недостачу — тогда это означало бы простую небрежность, а не воровство.

Карла уже дважды проделывала все это, но боялась от этого не меньше.

Она выкатила тележку из подсобки, надеясь, что выглядит вполне невинно — как медсестра, направляющаяся с необходимыми медикаментами к постели больного.

Она вошла в палату. К своему отчаянию, она увидела там доктора Эрнста — тот сидел у кровати и измерял больному пульс.

Обычно в это время все доктора обедали.

Еще не поздно было передумать. Постаравшись изобразить уверенность, которой не чувствовала, она вскинула голову и пошла через палату, толкая перед собой тележку.

Доктор Эрнст поднял на нее взгляд и улыбнулся.

Бертольд Эрнст был мечтой любой медсестры. Талантливый хирург, мягкий и обходительный с больными, он был высок, красив и холост. Он флиртовал с большинством симпатичных медсестер, а со многими из них и переспал, если стоило верить ходившим по госпиталю сплетням.

Она кивнула ему и быстро прошла мимо.

Карла выкатила тележку из палаты и вдруг завернула в сестринскую раздевалку.

Ее пальто висело на крючке. Под ним была ее плетенная на манер корзины сумка для покупок, в которой лежал старый шелковый шарф, кочан капусты и упаковка гигиенических салфеток в пакете из коричневой оберточной бумаги. Карла вынула все содержимое сумки, потом быстро переложила медикаменты с тележки в сумку. Она накрыла их шарфом с синими и золотыми геометрическими фигурами — его покупала