Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

и разговорной, и у него появилась смелость заводить разговор с незнакомцами. Он узнал, что молодого человека в черном звали Генрих фон Кессель и он занимался тем же, что и Ллойд, — работал бесплатным помощником у своего отца, Готфрида фон Кесселя, депутата от Партии Центра, католической партии.

— Мой отец отлично знает Вальтера фон Ульриха, — сказал Генрих. — В четырнадцатом году они вместе работали в Лондоне в качестве атташе в немецком посольстве.

«Как тесен мир международной политики и дипломатии», — подумал Ллойд.

Генрих сказал Ллойду, что решением всех проблем Германии было бы возвращение в христианскую веру.

— Мне и самому, — честно сказал Ллойд, — не очень близко христианство. Надеюсь, вам не слишком неприятно это слышать. Родители моей матери — валлийские фундаменталисты, мать вообще равнодушна к религии, а отчим — еврей. Иногда мы посещаем молитвенный дом «Голгофа» — главным образом потому, что пастор — член партии лейбористов.

Генрих улыбнулся и ответил:

— Я буду за вас молиться.

Ллойд вспомнил, что католики не стремились обращать других в свою веру. Как они отличались от его фанатичных родственников в Эйбрауэне, считавших, что те, кто не разделяет их веры, по собственной воле отворачиваются от Бога и будут обречены на вечные муки!

Когда Ллойд вернулся на собрание партии социал-демократов, выступал Вальтер.

— Это не может произойти! — говорил он. — «Акт о чрезвычайных полномочиях» — конституциональная поправка, и требуется, чтобы за нее проголосовало две трети, то есть четыреста тридцать два голоса из возможных шестисот сорока семи.

Ставя на стол поднос, Ллойд в уме произвел подсчет. У нацистов было двести восемьдесят восемь мест, у националистов — их близких союзников — пятьдесят два, значит, всего — триста сорок, почти на сто меньше, чем нужно. Вальтер прав. Акт не пройдет. Ллойд успокоился и сел слушать обсуждение и совершенствовать свой немецкий.

Но успокоился он ненадолго.

— Не очень на это рассчитывайте, — сказал человек с выговором берлинских рабочих. — Нацисты договариваются с Партией Центра. — Ллойд вспомнил, что это партия Генриха. — Это может им дать еще семьдесят четыре голоса.

Ллойд нахмурился. Зачем Партии Центра поддерживать меру, которая лишит их власти?

Вальтер озвучил эту же мысль более откровенно:

— Как католики могут пойти на такую глупость?

Ллойд пожалел, что не узнал всего этого до того, как пошел за кофе, — тогда он мог бы поговорить об этом с Генрихом. Мог бы узнать что-нибудь полезное. Черт…

Человек с акцентом берлинских рабочих сказал:

— Заключили же в Италии католики сделку с Муссолини — конкордат, чтобы защитить церковь. Почему бы здесь им не поступить так же?

Ллойд подсчитал, что с поддержкой центристов нацисты наберут четыреста четырнадцать голосов.

— Все равно не набирается две трети, — с облегчением сказал он Вальтеру.

Другой помощник, услышав его, сказал:

— Это если не учитывать последнее заявление президента рейхстага.

Президентом рейхстага был Герман Геринг, ближайший союзник Гитлера. Ллойд ничего не слышал о последнем заявлении. Остальные, по-видимому, тоже, потому что все притихли. Помощник продолжал:

— Он постановил, что депутаты от Коммунистической партии, отсутствующие по причине нахождения в тюрьме, не считаются.

Комната взорвалась возмущенными криками. Ллойд увидел, что Вальтер покраснел от гнева.

— Он не имеет права! — воскликнул Вальтер.

— Это абсолютно незаконно, — сказал помощник. — Но он это сделал.

Ллойд был потрясен. Неужели можно провести закон с помощью такой уловки? Он снова стал подсчитывать. У коммунистов было восемьдесят одно место. Если их не считать, нацистам нужно будет набрать две трети от пятисот шестидесяти шести, это будет триста семьдесят восемь. Даже с националистами им еще не хватало голосов. Но если их поддержат католики — акт будет принят.

Кто-то сказал:

— Все это совершенно незаконно. Мы должны выйти из зала в знак протеста.

— Нет, нет! — твердо сказал Вальтер. — Они примут этот акт в наше отсутствие. Мы должны отговорить от участия в этом католиков. Надо, чтобы Вельс немедленно поговорил с Каасом. — Отто Вельс был лидером Социал-демократической партии, а прелат Людвиг Каас был главой Партии Центра.

В комнате зашумели, соглашаясь.

Ллойд глубоко вздохнул и сказал:

— Господин фон Ульрих, а может быть, вам пригласить на ланч Готфрида фон Кесселя? Вы, кажется, до войны работали вместе с ним в Лондоне?

Вальтер невесело рассмеялся.

— Этого пройдоху?

Наверное, это была неудачная мысль.

— Я не знал, что вы его не любите, — сказал Ллойд.

— Я его ненавижу! — сказал Вальтер и задумался. — Но господи боже, я готов испробовать любое средство…

— Я могу найти его и передать приглашение, — предложил Ллойд.

— Хорошо, попробуйте. Если он его примет, скажите, что я с ним встречусь в час дня в «Герренклубе».

Ллойд поспешил к комнате, в которой скрылся Генрих. Он вошел. В комнате шло собрание, такое же, как у них. Он оглядел сидящих, заметил Генриха, одетого в черное, и, встретившись с ним взглядом, поманил его, давая понять, что это важно.

Они вышли, и Ллойд спросил:

— Говорят, ваша партия собирается поддержать «Акт о полномочиях»?

— Это еще не точно, — ответил Генрих. — Мнения разделились.

— А кто против нацистов?

— Брюнинг и