Кью - Лютер Блиссет

Я принял это предложение с энтузиазмом. На этот раз старику не удалось прочесть мои мысли.

Поганые евреи, эти ненавистные паразиты, нераскаявшиеся убийцы Христа, всегда обращающиеся в истинную веру лишь для собственного удобства, лишь для того, чтобы продолжать извлекать выгоду из своих грязных делишек, сказал он. Зараза, поразившая изнутри весь христианский мир. Зараза, которую пора искоренить. И начать надо оттуда, где она пустила корни глубже всего.

В Венеции.

Он сказал, что благодаря моим отчетам вновь понял, что я и есть тот человек, который больше всего подходит для этой миссии. В действительности важность этого вопроса стала для него столь очевидной после того, как он прочел, какое богатство накопили семьи этих гнусных ростовщиков. Он уже ка-кое-то время обдумывал наиболее подходящий способ решения проблемы, а теперь плод созрел, все готово, все договоры уже подписаны.

Принятие Индекса запрещенных книг на территории Свет лейшей — очевидный признак того, что венецианские власти наконец-то поняли необходимость компромисса, отказавшись от спеси и чванства, которые всегда их отличали. И мотив вполне ясен: патрицианские семейства Венеции по горло в долгах, их благосостояние полностью зависит от кошельков банкиров, маранов. Долги такого размера можно погасить, лишь уничтожив кредиторов. Сделка свершается к взаимному удовлетворению: для Караффы — это демонстрация силы «Святой службы» в городе, где враждебнее всего относятся к вмешательству Рима, прелюдия к той железной власти, которую инквизиция собирается установить в каждой католической стране; для венецианцев — оздоровление финансов за счет конфискации собственности богатых евреев.

Механизм уже запущен. Инквизиция и венецианские магистратуры начали привлекать к суду отдельных второстепенных членов общины сефардов по обвинению в скрытом исповедовании иудаизма. Но есть и крупные рыбы, к которым трудно подобраться.

Для того чтобы подкопаться под них, нужен кто-то такой, как я. Некто с тридцатилетним стажем тайной войны за плечами, тот, кто может создать в различных слоях городского населения враждебность в отношении евреев, обвинив их во всех грехах и подготовив почву для всестороннего наступления, в которое ринется все общество.

Я воспринял его предложение с энтузиазмом.

Я скрыл свое удивление, узнав, что мое время продлилось.

Я продемонстрировал ему маску фанатика, к которым я больше не принадлежу.

Последняя работа перед заслуженным отдыхом.

Последняя подлость.

Оставленная про запас для того, кто всегда был посвящен в тайны Караффы.

Я думал, что пришел мой конец. Мне дали отсрочку. На какое время? И почему?

Сильные, изголодавшиеся доминиканцы, толпящиеся в этих коридорах, не способны на такие интриги. Они слишком фанатичны. Гордясь доверенными им делами, они не способны применять тонкие стратегии, хотя и очень надежны в слепом преследовании добычи. Все — лишь при дневном свете. Караффа готовит их к самому важному наступлению в спиритуальной войне. К сведению счетов после десяти лет тщательного планирования. Здание, в строительстве которого я участвовал, закладывая камень за камнем, будет закончено другими, и очень быстро. Возобновление деятельности Собора, которого так жаждет император, станет тем мигом, когда Караффа раскроет карты, развернув фронтальную атаку против спиритуалистов. Взволнованные и решительные лица и голоса молодых послушников, возглавляемых Микеле Гислиери, стервятником, который, по планам старика, должен взлететь очень высоко, свидетельствуют, что дело не терпит отлагательств — момент наступления близок, скоро всем колебаниям будет положен конец.

Я не буду участвовать в розыгрыше этой партии, потом v что мне известны все предыдущие ходы: Караффа прекрасно знает, что двое способны хранить тайну лишь тогда, когда один из них мертв.

В то же время он доверяет мне последний из грязных крестовых походов, от которых меня уже тошнит: срочно найти нового врага и повернуть против него воинство Христово. Каждому, кто поддастся на уговоры вступить в эту битву, гарантирована щедрая компенсация: богатства ее жертв и билет в рай. Венецианцы первые, все остальные непременно должны последовать за ними.

Передо мной, как обычно, поставлена задача — подготовить почву для первого решающего хода или для первой бойни. Потом мне не останется ничего другого, кроме как хранить все тайны. В двух локтях под землей.

Я принял его предложение с энтузиазмом. Еще осталось время, чтобы разгадать последнюю загадку. На этот раз я не буду прежним, не знающим устали и всегда добивающимся успеха слугой, которого всегда знал Караффа. Тайна и ее непременная разгадка займут все оставшееся мне время.

Глава 36

— В Далмации нас ожидал триумфальный успех, друзья и соучастники! — Перна запускает камень прыгать по поверхности воды. — Народ там совершенно ничего не понимает в еде. Понятно? Зато тщательно выбирает, что читать. Если мы и впредь будем продвигаться такими же темпами, мы станем знаменитыми поставщиками самой распространенной после Библии книги.

Холодный ветер пахнет ночью, морем и смолой. Мы устроили на берегу встречу с Пьетро Перной и Жуаном Микешем, чтобы обменяться новостями и обговорить планы на ближайшее будущее. Настоящая встреча пиратов, как и много лет назад на голландском побережье. Моя рука медленно скользит по мокрому песку, солнце тоже неторопливо скользит, опускаясь за сосновым бором.

Мы входим в хижину рыбака. Внутри уже разведен огонь. С потолка свисают сети, развешанные для просушки.

Я пытаюсь поймать взгляд Жуана:

— Есть новости от Деметры?

Он, обернувшись, кивает:

— Эта госпожа пытается сделать из тебя богача. В последний раз, когда я заходил в «Карателло», там не было ни одного свободного стола. Насколько мне известно, она процветает — я не слышал, чтобы кто-то пытался доставить ей неприятности.

— А тут, в Романье? — Перна трясет меня за плечо. — Надеюсь, ты не потерял восхитительнейшее Санджовезе Сангве ди Буэ.[104] Говорят, это просто сказка, capito?

Вытаскиваю бутылку из сумки и откупориваю у него под носом. Пожалуйте, угощайтесь на здоровье.

Перна делает несколько торопливых жадных глотков.

— Я должен был вылезать из своей норы и тащиться черт его знает куда лишь для того, чтобы ты предложил мне еще немного своего шикарного вина. А что еще хорошего в этой глуши, среди болот?

— Население этих краев ненавидит духовенство до глубины души. Я познакомился с самыми разными людьми, перекрестил крестьян и рыбаков, торговцев и пьяниц: все они одинаково упрямы, у них всех горит огонь в крови. Поднять восстание в этих землях будет не слишком сложно.

Жуан:

— А как насчет «Благодеяния»?

— Грузы приходили регулярно. И продавались хорошо. Я осуществляю перевозки через здешних контрабандистов. Грубые люди, свирепые с виду, ругающиеся так, что мне трудно их понять, но очень практичные и близкие к народу. Никто из них не умеет ни читать, ни писать, но все очень быстро поняли, насколько выгодно это дело.

Жуан свистит сквозь раковину и качает головой:

— Так надежнее. Я думаю, тебе нужно еще какое-то время попутешествовать по стране.

Я смотрю на него в ожидании объяснения.

— Власти прослышали про собор анабаптистов. Пока никто из нас не арестован, но угроза явно ощущается в воздухе. Венеция полна стражников, шпионов, доносчиков, никому нельзя доверять… После обнародования Индекса они глаз не спускают в первую очередь с печатников, книги больше не могут обращаться с прежней легкостью. К тому же есть еще одна новость: несколько обращенных евреев, наших друзей, людей, которых мы хорошо знаем, арестованы по обвинению в скрытом исповедовании иудаизма. Начались первые процессы, на данный момент пока только против отдельных личностей, без особого шума, но есть и очевидные признаки чего-то нового. Первое черное облако, сулящее бурю, — несокрушимое наступление святой инквизиции, как это уже было в Испании и в Португалии.

Перна:

— Твой друг, Папа, слишком уж образованный — до скверного образованный — человек, не похож на того, кто может стать обычной платной шлюшкой «Святой службы». Он может продаться лишь за что-то грандиозное, capito? Нельзя же так просто давать себя обманывать.

Микеш:

— Я использую все дипломатические средства, которые только имеются в моем распоряжении, чтобы прощупать настроения купцов, ведущих с нами дела. Пытаюсь возбудить у них реальную озабоченность насчет пагубных последствий нашего неожиданного предания суду. Но я не уверен, что этого достаточно. Дипломатия и коррупция в такой момент необходимы, но их не всегда бывает достаточно. Лучше быть готовым к любому возможному исходу. Однако если учитывать, откуда дует ветер, тебе лучше пока держаться подальше от Венеции.