Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

знаю, что он пошел к любовнице». Гас вытер ей слезы своим платком, а она поцеловала его в губы и сказала: «Как бы я хотела, чтобы у меня был муж, которому можно доверять!»

Кэролайн оказалась удивительно страстной. Хотя на коитус она не соглашалась, все остальное они делали. Она испытывала оргазмы, даже когда он просто гладил ее. Их отношения длились не более месяца, а Гас уже понял, что хочет, чтобы она развелась с Вигмором и вышла за него. Но она и слышать об этом не желала, хотя детей у нее не было. Она сказала, что это разрушит его карьеру, и, кажется, была права. Сделать это без шума не получилось бы, ну как же, такой вкусный скандал — красавица жена уходит от известного профессора и тут же выходит замуж за богатого молодого человека. Гас знал, что его мать сказала бы о такой ситуации: «Если профессор был ей неверен, понять ее, конечно, можно, но вводить в наш круг — нельзя». Президент в ее обществе чувствовал бы себя неловко, как и люди, которых юристу хочется видеть своими клиентами. И конечно, Гасу пришлось бы распрощаться с надеждой пойти по стопам отца в сенат.

Гас говорил себе, что для него это не имеет значения. Он любит Кэролайн, он спасет ее от мужа! Денег у него достаточно, а после смерти отца он будет миллионером. Он сделает карьеру в какой-нибудь другой области. Может, в журналистике.

Но все равно испытывал острую боль сожаления. Он только что принят на работу в Белый дом, любой молодой человек об этом может только мечтать. И отказаться от нее немыслимо тяжело, к тому же, если подумать о последствиях…

Телефон зазвонил, и от резкого звука в ночной тишине Гас вздрогнул.

— О господи, — сказал он, глядя на аппарат. — Господи, все-таки это случилось!

Несколько секунд он колебался, потом наконец снял трубку.

— Гас, мне только что позвонил Джозеф Дэниелс, — услышал он сочный голос государственного секретаря Уильяма Дженнингса Брайана. Джозеф Дэниелс был морским министром. — И секретарь президента тоже на линии, по дополнительному телефону.

— Слушаю вас, господин государственный секретарь, — сказал Гас. Он говорил спокойно, но сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Пожалуйста, разбудите президента, — сказал госсекретарь Брайан.

— Сию минуту, сэр!

Гас прошел через Овальный кабинет и вышел в ночную прохладу Розового сада. Быстрыми шагами, почти бегом, направился к старому зданию. Охранник открыл ему, Гас взбежал по главной лестнице и через холл — к спальне. Сделал глубокий вдох и громко постучал, так, что стало больно пальцам.

— Кто там? — почти сразу услышал он голос Вильсона.

— Гас Дьюар, господин президент! — доложил он. — На проводе госсекретарь Брайан и морской министр Дэниелс.

— Одну минуту.

Президент Вильсон вышел из спальни, надевая на ходу очки без оправы. В пижаме и халате он казался беззащитным. Он был высок, хоть и пониже Гаса. Ему было пятьдесят семь, и в его темных волосах уже сверкала седина. Сам он считал себя некрасивым и был недалек от истины. У него был нос, похожий на клюв, уши торчали, но выступающий массивный подбородок придавал лицу решительное выражение, правдиво свидетельствуя о сильном характере, за который так уважал его Гас. А когда Вильсон говорил, было видно, что у него плохие зубы.

— Доброе утро, Гас, — приветливо сказал президент. — Что случилось?

— Мне не сообщили.

— Что ж, возьмите, пожалуй, вторую трубку в соседнем кабинете.

Гас поспешил в соседний кабинет и снял трубку. Он услышал, как звучный голос Брайана произнес:

— «Ипиранга» должна войти в порт в десять утра.

Гас заволновался, предчувствуя худшее. Неужели мексиканский президент не пойдет на мировую? Будет кровопролитие!

Брайан зачитал телеграмму от американского консула в Веракрус:

— «Пароход «Ипиранга», принадлежащий предприятию «Гамбург — Америка лайн», следующий из Германии и имеющий на борту две сотни пулеметов и пятнадцать миллионов патронов, должен прибыть завтра к четвертому причалу и начать разгрузку в десять тридцать».

— Брайан, вы понимаете, что это значит? — сказал Вильсон, и Гас подумал, что его голос прозвучал чуть ли не капризно. — Дэниелс, вы слышите, Дэниелс? Что вы думаете по этому поводу?

— Мы не должны допустить, чтобы оружие попало к Уэрте, — ответил Дэниелс. Гас никак не ожидал, что миролюбивый морской министр будет столь категоричен. — Я могу телеграфировать адмиралу Флетчеру, чтобы он занял здание таможни и не дал Уэрте разгрузить судно.

Наступило долгое молчание. Гас вдруг понял, что стиснул трубку до боли в руке.

Наконец президент заговорил.

— Дэниелс, пошлите Флетчеру приказ: занять Веракрус немедленно.

— Слушаюсь, господин президент, — сказал морской министр.

Америка начала войну.

III

Ни той ночью, ни на следующий день Гасу спать не пришлось.

Чуть позже восьми тридцати министр Дэниелс принес известие, что путь «Ипиранге» преградил американский военный корабль. Немецкий корабль — безоружное грузовое судно — дал задний ход и покинул место действия. Дэниелс также сообщил, что вскоре, еще этим утром, в порту Веракрус произведет высадку американская морская пехота.

Быстрое обострение конфликта ужасало его, но то, что он оказался в центре великих событий, приводило в благоговейный трепет.

А вот Вудро Вильсона перспектива войны не пугала. Его любимым произведением был «Генрих V» Шекспира, и он часто цитировал: «Но если грех великий — жаждать славы, я самый грешный из людей на свете».[152]

В Белый дом шли телеграммы и радиограммы с известиями, и