Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— А что если я найду восемь домов, где жильцы согласятся взять новых шахтеров постояльцами?

— У них есть семьи.

— Если вы захотите, — медленно и взвешенно произнес отец, — мы сможем найти компромисс.

— Компания должна иметь возможность самостоятельно решать свои дела.

— Независимо от того, к каким последствиям это приведет?

— Эта шахта — наша. Компания произвела разведку, заключила договор с графом, вырыла шахту и купила оборудование. И построила дома, чтобы в них жили рабочие. Мы заплатили за все это. И все это наша собственность. И мы не потерпим, чтобы другие указывали нам, что можно с ней делать, а что — нет.

Отец надел кепку.

— Только вот не вы наполнили недра углем, правда, Малдвин? — сказал он. — Это сделал Господь.

Отец Билли хотел арендовать зал в городском муниципалитете, чтобы на следующий вечер в семь тридцать провести собрание, но оказалось, что самодеятельный драматический театр должен там репетировать первую часть спектакля «Генрих Четвертый», и отец решил собрать шахтеров в здании церкви «Вифезды». Билли с отцом, Лен Гриффитс с Томми и несколько других членов профсоюза обошли весь город, объявляя о собрании и прикалывая написанные от руки объявления в пабах и церквах.

На следующий вечер в четверть восьмого в «Вифезде» яблоку негде было упасть. В первом ряду сидели вдовы. Все остальные стояли. Билли стоял впереди, боком к собранию, и ему было видно лица шахтеров. Рядом с ним стоял Томми Гриффитс.

Билли гордился отцом — тем, что он такой храбрый, умный, а еще тем, что он надел кепку раньше, чем вышел из кабинета. И все же он считал, что надо было действовать с большим напором. Вот если бы отец говорил с Морганом так, как с прихожанами «Вифезды», грозя геенной огненной тем, кто не понимает простых вещей!

Ровно в семь тридцать отец попросил тишины. Звучным голосом он зачитал письмо, которое миссис Дэй-Пони получила от Персиваля Джонса.

— Такие письма получили вдовы всех восьми погибших в шахте шесть недель назад.

— Позор! — вскричало несколько человек.

— Согласно нашим правилам, у нас говорят только когда председатель собрания дает слово. Я буду вам признателен, если вы будете это правило соблюдать, даже в таких обстоятельствах, когда трудно держать себя в руках.

— Это черт знает что такое! — рявкнул кто-то.

— Ну-ну, Грифф Притчард, полегче. Вы в доме Божьем, и, кроме того, здесь женщины.

— Правильно, правильно! — сказали два-три голоса.

— Извините, мистер Уильямс, — сказал Грифф Притчард, с конца смены до самого собрания просидевший в «Двух коронах».

— Вчера я встречался с начальником шахты и официально предлагал ему отозвать уведомления о выселении, но он отказался. Он дал мне понять, что это решение совета директоров и он не может его даже вынести на обсуждение, не то что изменить. Я пытался предложить найти компромисс, но он заявил, что компания имеет право вести свои дела без постороннего вмешательства. Вот все, что я могу сказать.

Как-то очень сдержанно сказано, подумал Билли. Ему хотелось, чтобы отец призвал к бунту. Но тот лишь сделал жест в сторону поднявшего руку.

— Слово имеет Джон Джонс Лавка.

— Я всю жизнь живу в доме номер двадцать три по Гордон Террас, — сказал Джонс. — Я там родился. Но мой отец умер, когда мне было одиннадцать лет. Матери тогда приходилось очень тяжко, однако ей позволили остаться. В тринадцать я пошел работать в шахту и теперь плачу аренду. Вот как всегда делалось. Никто и не думал нас выставлять.

— Спасибо, Джон Джонс. У тебя есть предложение?

— Нет, я просто говорю, как всегда было.

— У меня есть предложение, — раздался другой голос. — Бастовать!

Раздался одобрительный шум.

— Дэй-Плакса, — объявил отец.

— Как я понимаю, — сказал капитан городской команды регби, — мы не должны допустить, чтобы компании и это сошло с рук. Если они безнаказанно выселят вдов — никто из нас не сможет быть спокойным за свою семью. Получается, всю жизнь человек работает на «Кельтские минералы», погибает на работе, а через пару недель его семья может оказаться на улице! Дэй-Профсоюз ходил к начальству, пытался договориться с Морганом-в-Мертире — и ничего из этого не вышло. Так что я считаю, путь у нас один — забастовка.

— Спасибо, Дэй, — сказал отец Билли. — Можно рассматривать твое выступление как официальное предложение объявить забастовку?

— Да.

Билли было странно, что отец так легко принял это предложение. Он знал, что отец старался избегать забастовок.

— Давайте голосовать! — крикнул кто-то.

Отец Билли сказал:

— Прежде чем я вынесу этот вопрос на голосование, нужно решить, в какой день ее начать.

Ага, подумал Билли, так он не собирается устраивать забастовку!

Отец продолжал:

— Можно подумать о том, чтобы начать забастовку в понедельник. Возможно, за оставшиеся до понедельника рабочие дни угроза забастовки поможет повлиять на дирекцию — и мы сможем победить, не потеряв в заработке.

Билли понял, что отец, не видя возможности совсем не объявлять забастовку, стремится хотя бы отсрочить ее.

Но к этому же выводу пришел и Лен Гриффитс.

— Господин председатель, можно сказать?

У отца Томми Гриффитса была лысая голова с одной черной прядью и черные усы. Он вышел вперед и остановился рядом с