Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Под стенами Нелепова тоже имелась весь – здесь и жил род Нелеповичей. Старейшина его, боярин Сыровец, был убит, когда русы напали на городец впервые, жители почти все оказались в плену и уже были уведены в Киев: держать их здесь просто не было места. В избах предградья размещались смолянские ратники, но теперь все они набились в город, а в опустевших избах грелись древляне.

К полудню из лесу притащили бревно, годное для порока. Собрались и поволокли его к воротам. Смоляне, прячась за вершинами тына, с заборола встретили густым роем стрел. Расстояние было невелико, и промахнулся мало кто. Пришлось, бросив бревно и уволакивая раненых, вернуться в предградье. После недолгого совещания сняли двери с нескольких клетей и погребов. Прикрываясь ими сверху, как щитами, вновь поднялись по откосу к брошенному бревну. У смолян оказался недурной запас стрел – железные жала густо сыпались сверху, отыскивая щель. Древляне теснились у бревна: один нес само бревно, другой держал дверь над ним и над собой.

Кожаные подошвы черевьев скользили по обледенелому склону. Стрельба сверху не прекращалась. Каждый раненый тут же становился огромной помехой – он не мог уже ни тащить порок, ни держать над собой щит из двери, а ручки дверей для этого далеко не так удобны, как ручки настоящих щитов. Но и отойти назад раненые не могли – двоих-троих, кто попытался отбежать, застрелили на склоне.

Наконец подобрались ближе, ударили бревном в ворота. Но едва качнулись назад, чтобы нанести второй удар, как стоявшие сзади с разгону поехали вниз, увлекая с собой и бревно, и товарищей, державших его передний конец. Не устояв на ногах, покатились к подножию кубарем, стараясь увернуться и не попасть под тяжелое бревно. Стрельба поутихла – сверху несся хохот смолян, которые от смеха не могли целиться.

Торопливо, провожаемые стрелами, отошли к веси, укрылись за избами. Бревно бросили у подножия.

– Был в Ингоревом войске варяг один, – вспомнил Величар, – не скажу, как звали, он тогда в олядном огне сгорел, после пролива не видал его больше никто. Так он рассказывал: вот так же они, варяги, как-то город Париж у франков осаждали. Так сорок тысяч воев положили.

– Сорока тысяч у меня нет, – угрюмо отозвался раздосадованный Володислав. – И что же, взяли?

– Про Париж не помню. А Ираклию мы со Свенельдичем взяли, и еще перед ней городов с десяток, а там стены были поболее этих, да каменные. Лесницы надо вязать, на стены лезть. Одни лезут, другие стрелков с заборола отгоняют.

– Но ведь потеряем много?

– Без этого никак. Мы со Свенельдичем тогда по тыще на каждый город клали, а то и больше.

Он говорил «мы со Свенельдичем», будто они управляли войском вдвоем, хотя таких, как Величар, бояр с дружиной у Мистины тогда было под началом десятка четыре.

– Да ну тебя в тур с твоим Свенельдичем! – поморщился Володислав. – Брат он тебе, что ли?

– Тогда был навроде брата… Над войском старший – как отец, хоть годами он меня лет на десять моложе. И вот хочешь знать, что сейчас Свенельдич сказал бы?

– Нет! – резко ответил Володислав. – Не хочу. А что?

– Он сказал бы: хватит, жма, ратоборствовать, вели людям кашу варить!

* * *

Пока варили на кострах кашу, пошел снег. Плотно затянутое тучами небо не обещало прояснения – что не диво в хмурый месяц стужень. Ели по очереди, набиваясь в избы и теснясь возле поставленных наземь котлов. Но в двенадцать избушек и три баньки нелеповского предградья четыре с половиной сотни ратников поместиться не могли. Разве что в три слоя укладывать, как сказал Медведь.

Стали обсуждать, как быть дальше. Поближе к князю собрались немногие здесь бояре – Величар, Коловей, Истислав, – и те мужики, кто считался старшим в своей ватаге.

Можно было дождаться конца снегопада и вновь пойти на приступ. Но как знать, когда он закончится – об эту пору может и три дня идти.

– А на шестой день – солноворот! – Величар ткнул пальцем вверх. – Тут уж не до войны будет, ближе к своим чурам надобно держаться.

– Но и эти, – Коловей показал в сторону городца, имея в виду смолян, – век в осаде сидеть не могут. Колодца же там нет?

– Вода с неба валится, – напомнил кто-то из сидевших вокруг. – Собирай да топи.

– А дрова? А припас?

– Кто же знает, сколько у них там всего этого?

– И не ждут ли они подмоги откуда? Из Киева, из Любеча, из Чернигова?

– А у Турда и еще в округе силы есть!

На ночь решили остаться здесь: как только возбуждение схлынуло, так все сразу ощутили, до чего устали. К тому же попытка осады принесла полтора десятка убитых и два десятка раненых, что остудило задор. Володислав объявил, что раненых уложат в избах, а остальные будут ходить греться по очереди: часть в избе, часть снаружи у костров. Благо в дровах недостатка не было. Привычные лесные жители разложили костры, способные неспешно гореть всю ночь. Величар расставил дозоры вокруг Нелепова и даже сам трижды за ночь их объехал.

И не зря: в тот же предутренний час зазвучал уже древлянский рог, поднимая своих на бой. С полуночной стороны подходила дружина человек в двести. Видно, кто-то из сумевших невредимым покинуть Вырь предупредил Турдовых ратников, стоявших в весях далее на полуночь.

Теперь древляне побежали наружу, натягивая полушубки: сидевшие у костров вскакивали, хватаясь за древки рогатин.

– Стройся, стройся! – кричал Володислав, верхом мчась вдоль короткой улицы предградья. – Здесь, чтобы к городцу они не прошли!

Древляне выстроились, отрезая подступавших от города. Перед строем держали вместо щитов те самые двери, снятые с погребов и бань. Смешно, однако помогло, спасло десятки жизней: вскоре из сумерек полетели стрелы.

– За Крива! – орали впереди. – За Турда!

– За Дулеба! За Володислава!

Выстрелив по разу, два неровных строя сошлись.

И тут в Нелепове, о котором древляне в угаре сражения почти забыли, открылись ворота и наружу потекла темная толпа.

Древляне не сразу заметили нападение сзади: там не кричали, лишь стрелы вдруг начали бить в спину и бока и выкосили десятка два из крайних рядов. На счастье древлян, смоляне в городце растратили свой запас во время осады, но и так положение Володиславовой дружины стало незавидным: их еще не зажали с двух сторон, но уже загоняли в клещи. Смолянскую рать