Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Мельком он вспомнил Маломира, левая ладонь ощутила рукоять скрама, который он тогда, на страве, вогнал древлянину под дых… И быстро отвел взгляд от Етона, не желая, чтобы старый князь увидел в его глазах отблеск того клинка.

– Эльга – не просто моя княгиня. – Теперь неподвижное лицо Мистины не выдавало его чувств ничем, кроме самой этой неподвижности. – Ингвар был моим побратимом. Моим ближайшим другом всю жизнь. Я узнал его в ту пору, когда его начали малым дитятей выносить на двор и учить ходить. В Хольмгарде, откуда мы оба родом.

– И не будь он князем, ты теперь женился бы на его вдове?

– Я женат на ее сестре. Но если бы Эльга не занимала такое высокое положение и нуждалась после смерти мужа в мужской защите, у меня она обрела бы ее скорее, чем у кого-то другого.

– Отец ее жив?

– Погиб лет пятнадцать назад.

– А другая мужская родня есть?

– Только Торлейв. Это младший брат ее отца. Отец моей жены.

– Младший брат отца – это значит, брат Олега Вещего?

– Да. Тот был старшим из троих, а Торлейв – младшим.

– Почему я никогда о нем не слышал?

– Он живет очень далеко отсюда. Близ Плескова, это стольный город северных кривичей. Сам он не занимает никакого престола.

– И кроме него – никого? В прошлый раз ты говорил, что у нее есть братья.

– Ее родные братья погибли, все трое. Есть еще Асмунд, родной брат моей жены. Он со Святославом в Новогороде. Ну… и сам Святослав.

– Он совсем отрок!

– Ему сейчас пошла четырнадцатая зима. Он получил меч. И он был соправителем своих родителей с того лета, как они сами заняли киевский стол. Так что тебе достался в наследники князь, а не дитя.

– К слову о наследнике. Я пораскинул умом… Если уж сын Эльги – мой наследник и все равно что мой сын… ты сам меня уговорил на это, без тебя мне бы и на ум не взошло… Будет лишь справедливо и разумно, если Ольга станет моей женой.

Вот теперь Мистина, как Етон в давний день их первой доверительной беседы, не смог даже выговорить «что?», а лишь уставился на старика, всем видом выражая недоумение и недоверие.

– Но зачем тебе… жена? – вырвалось у него; даже его железное самообладание порой давало трещину.

– Для того же, для чего тебе, она мне не требуется, – буркнул Етон. – Хотя бывают и чудеса: иной раз дети родятся у таких людей, от кого никто уже этого не ждет. Знаешь, как в байках: жили старик со старухой, и не было у них детей…

Мистина почти овладел собой, но на лице его отразились недовольство и вызов: старый черт слишком много себе позволяет.

– Мы что, на павечернице? Само собой, по зимам водится рассказывать саги и сказки, но я не хотел бы, чтобы сказки эти плелись о моей госпоже. Зачем ты завел этот разговор?

– Коли так случилось, что я овдовел и Ольга овдовела, а земли наши граничат… почти, и между ними остались лишь древляне – сами боги указывают нам путь. Если Ольга станет моей женой, то древляне больше и не квакнут: мы вдвоем… то есть ты и Семирад – прихлопните их, как комара меж ладоней. Зато когда я умру… если боги не пошлют сыновей… ваш Святослав получит всю мою землю.

– Ты помнишь, мы положили ряд, что он и так ее получит. А за это твои купцы уже пять лет берут у греков месячину и прочее, будто ты тоже посылал войско на Романа, как и мы.

– Я буду жить еще долго. Сам Один даровал мне жить три срока, а мне лишь только семьдесят три… или семьдесят четыре. Мне отведено еще лет двадцать пять. Как знать – я и Святослава вашего могу пережить! А согласись Ольга выйти за меня – и наши земли объединятся уже сейчас. Так дело будет вернее!

– Но к чему тебе жена? – Мистина начал терять терпение.

Он не знал, что думать об этом нелепом сватовстве. Еще более нелепом, чем от Маломира. Может, Етон всего лишь дурачится и злит его?

– Я скажу тебе, – Етон немного наклонился к нему.

Мистина с трудом заставил себя не шевельнуться, подавив желание отстраниться. Даже ему, мужчине, была не слишком приятна близость старца, от которого исходит душный запах дотлевающей жизни. А каково было бы женщине, отданной ему во власть? Молодой женщине, принужденной терпеть и покоряться объятиям этих костлявых рук!

– Если боги мне детей не пошлют, мой род угаснет и память о нем сотрется. Как от обров – ни племени, ни наследка! И не вспомнят люди лет через сто, кто такой был Етон! С кем был в родстве, где сражался, где правил… если только сам я не сумею создать себе прочную славу. Такая жена, как Ольга, мне в том поможет. Смотри, какая прекрасная выйдет сага! Тебе-то должно хватить ума понять! Олег Вещий проклял меня и моих жен бездетностью – моей последней женой станет его родная племянница и наследница. Жена, которая так роскошно отомстила за прежнего мужа, взяв за одну его голову пятьдесят голов его врагов! А если она сама еще не стара, то, как знать, может, она и после еще не хуже дела сотворит. Я хочу, чтобы о ней и ее деяниях рассказывалось в моей саге! В «Саге о Етоне»! У тебя сколько чад?

– М-м… – от столь резкой перемены разговора Мистина не сразу вспомнил, сколько у него детей. – Пятеро.

– А сыновей?

– Двое.

– Ты можешь надеяться, что славу рода подкрепят и продолжат подвиги сыновей. Но когда весь род у человека – он сам, он один, поневоле он должен быть честолюбивым за весь род! Так что вот! – Етон хлопнул ладонью по красно-белому тканому одеялу. – Я прощу тебе эту проделку с горностаями, если ты поедешь назад в Киев как сват от меня за Ольгу и постараешься склонить ее принять мое сватовство! И поклянешься мне на твоем мече, что сделаешь это!

Мистина глубоко втянул воздух, на миг прикрыл глаза. «Прости меня, мама!» – для себя самого неожиданно обратился он к духу давно умершей матери, которую совсем не помнил.

И посмотрел на Етона:

– Ты меня ошеломил… Я не сразу с мыслями собрался. Но если уж ты желаешь от меня такого дела, к тому же с клятвой… мне придется рассказать тебе всю правду про этих горностаев!