Кью - Лютер Блиссет

Началась очень медленная, кропотливая работа, требующая ожидания, но результаты того стоили. У нас есть все причины предположить, что семейство Ускве передает книги на венецианские корабли, которые спускаются на пару миль вдоль побережья. Таким образом, мы можем объяснить распространение «Благодеяния» на Адриатике благодаря кораблям, оснащенным Мендесами в Венеции, которые проходят вдоль побережья Феррары, чтобы добавить книги к своему обычному грузу и затем отправиться на юг и обогнуть полуостров.

Но почему богатая семья сефардов заинтересована в распространении христианской книги?

Чтобы усилить врагов Вашей Милости, чтобы помочь кардиналу Полу и спиритуалистам. Это и есть наиболее вероятный ответ. Чтобы становилось все труднее и труднее изолировать распространителей еретической книги и нанести по ним удар, как намерены сделать Ваша Милость.

В Венеции я смог понять некоторые из хитрых стратегий выживания, применяемых этими богатыми евреями. Состояние Мендесов основывается на тонко отрегулированном равновесии властей, оказании различных услуг, участии в сделках, подтасовке карт в колоде и сборе «грязного белья». Именно таким способом им до сих пор постоянно удавалось уходить от преследователей. Они и подобные им могут потерять все, в случае усиления власти «Святой службы», в случае усиления религиозной нетерпимости. Вероятнее всего, они надеются, что такие люди, как Реджинальд Пол, нанесут ревностным поражение. В любом случае это народ образованный, умеренный, культурный и терпимый, сегодня склонный к диалогу с лютеранами, а завтра, возможно, и с евреями.

В Венеции богатые евреи обладают достаточной властью, не такой, чтобы стать совершенно независимыми, но, без сомнения, к ним трудно подступиться, используя нормальные средства. Евреи в целом — необыкновенно важный компонент жизни этого города, они настолько органично вплелись в нее, что без них Венеция рискует утонуть в море. Как прекрасно известно Вашей Милости, правопорядок в Республике Венеция основывается на необыкновенно тонком равновесии между властями, политикой и коммерцией, которое практически невозможно нарушить. Напасть на такую семью, как Мендесы, означает задеть живой нерв Венеции со всеми вытекающими последствиями.

В настоящий момент я направляюсь в Феррару в ожидании ответа Вашей Милости и в надежде собрать дополнительные доказательства, которые связаны с их участием в деле, касающемся «Благодеяния».

Целую руки Вашей Милости и надеюсь на Вашу дальнейшую благосклонность.

Q. Из Феррары, 13 июня 1547 года.

Мой благороднейший господин.

Известие об убийстве сына папы, Пьера Луиджи, герцога Пармы и Пьяченцы, дошло и до нас здесь, пробудив у скром ного слуги Вашей Милости самые печальные мысли.

Я действительно считаю, что слухи, приписывающие это преступление семейству Гонзага, имеют под собой реальную почву. Более того, нетрудно вплести это убийство в сложную панораму разворачивающихся перед нами событий. Если мы вспомним о том, что Ферранте Гонзага правит в Милане от имени императора и что уже какое-то время он не спускает с Пьяченцы своих жадных глаз, очень легко представить, что подобное грязное дело действительно имело место. От устранения Пьера Луиджи Фарнезе выигрывает Гонзага, так же как и Карл V, что дает ему возможность превратиться в страшную угрозу для Его Святейшества Павла III.

Считаю, что это предупреждение императора в ответ на слабые призывы заключить союз, которые Его Святейшество посылает новому королю Франции.

Но у Карла отнюдь нет намерений упустить благоприятные возможности, посланные ему самой судьбой, — в течение года умирают два его древнейших врага: схизматик Генрих VIII Английский и воинственный Франциск I Французский. К этому можно добавить победу, одержанную войсками императора над Шмалькальденским союзом под Мюльбергом: протестантским князьям там был нанесен серьезный удар, и это значительно укрепило императора.

Значит, нас не должно удивлять, что и в Италии Габсбург вновь возобновил наступление. То, чего ему не удалось достичь дипломатическим путем на Тридентском соборе, он может получить, посадив на Святой престол своего человека, а именно Реджинальда Пола, которого Ваша Милость предпочли бы видеть раз и навсегда выдворенным из Италии.

Сегодня больше чем когда-либо мы должны действовать с удвоенной осторожностью, чтобы избежать непоправимого ущерба.

Теперь перейду к своим последним достижениям в выполнении задачи, поставленной передо мной Вашей Милостью.

Благодаря рекомендациям, предоставленным Вашей Милостью, я начал переписку с властями и инквизиторами некоторых крупных городов полуострова. В результате я смог удостовериться в том, что сфера действий распространителей «Благодеяния Христа» расширяется: десять дней назад двести экземпляров этой книжонки были обнаружены в Неаполе. Это была самая значительная из всех конфискаций, произведенных в последнее время. В двух случаях мы накрыли и транспорт, перевозивший книги, — он связан с делами богатой семьи сефардов Мендесов, и теперь мы больше чем уверены в их участии в этих операциях.

Я получил от местных властей предварительный список имен людей, за которыми, как я полагаю, лучше понаблюдать с определенного расстояния.

Паж Симоне в Неаполитанском королевстве; Альфредо Бонатти в герцогствах Мантуя, Модена и Парма; Пьетро Перна в герцогстве Милан; Николо Брандини в Тоскане, Франческо Строцци и Джироламо Донцеллини в Венеции.

Речь идет о поставщике двора в Неаполе, о придворном, фаворите герцога Мантуи, о человеке, объездившем пол-Европы, торговце Библией, обменивающемся книгами со ссыльными в Базеле, члене флорентийской корпорации сукноделов и двух интеллектуалах, бежавших из Рима.

Список этих людей наглядно показал, как «Благодеяние» может быть использовано в Италии. Речь идет о людях культурных, приближенных ко дворам своих синьоров и способных распространять идеи среди знати, а также членов купеческого и ремесленного сословий. Мелкие рыбешки, которые со временем могут стать опасными.

Мой совет: если нет возможности отдать могущественных Мендесов инквизиции, потяните за последние звенья цепи, чтобы дать сефардам почувствовать, как «Святая служба» наступает им на пятки.

Мне больше нечего добавить, остается лишь ждать прика заний Вашей Милости, надеясь на Вашу дальнейшую благосклонность.

Q. Из Витербо, 20 сентября 1547 года.

Глава 25

Закат. Мы в салоне в доме Мендесов. Беатрис молча стоит напротив меня, ее силуэт вырисовывается на фоне окна, в которое она смотрит. Против света ее черты кажутся затемненными и размытыми. Я сижу на тахте-оттоманке, потягивая греческое вино. Вино ароматизированное, оставляющее аромат смолы средиземноморских кедров.

Меня позвали сюда всего час назад, записку принес мальчишка. Я думал, появились какие-то новости, но ни Жуана, ни его брата, ни Дуарте Гомеша нет дома. После моего прихода даже прислуга исчезла. Я открываю дверь, два шага в прихожую — там улыбающаяся Беатрис.

Слабые звуки, отдаленные голоса доносятся до меня, пока я потягиваю вино, о котором даже Перна мне никогда не упоминал, между ковров, картин, мебели и цветов, которые мне никогда не доводилось видеть, даже в Антверпене.

Нормальный человек никогда не полезет на улицы и в катакомбы, где я бывал постоянно: каждый день и каждую ночь. Нормальный человек совсем по-другому провел бы эту зиму, да и все остальные зимы тоже. Он руководствовался бы не принципом — сделать то, что должен, а принципом — жить как можно лучше.

С этой женщиной, не похожей на всех женщин, которых я когда-то встречал…

Ее фламандский, на котором не смог бы так спеть ни один фламандец, язык, совершенно лишенный резкости, состоит из посвистываний, удлиненных гласных и фонем, которых я никогда не слышал прежде. Отголоски разных северных и романских языков смешиваются время от времени с греческим, а иногда с ливийским, сильно дополненным восточными нотками, которые пробирают меня до мозга костей. Возможно, когда-нибудь все мужчины и женщины во всех уголках континента научатся модулировать эти ноты, эту всеевропейскую полифоническую песню в тысячах местных вариантов.

Ее улыбка… Она одна. Наедине со мной. Королева-мать династии Микешей, общающаяся с аристократами и торговцами, покровительствующая художникам и ученым. Королева в городе проституток и придворных. Поэты, которым она оказывает покровительство, посвящают ей свои произведения. Я листаю книгу известнейшего Ортензио Ландо: «Благороднейшей и изысканнейшей Беатрис де Луны». Она улыбается, но не смущенно, а приглашающе.