Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Этот мужчина был привлекателен, как все де Гизы, даже несмотря на красные от слез глаза.

— Но ведь она болела.

— Да, болела. Я оставил ее наедине с ним всего на несколько минут, побежал к аптекарю за микстурой, а когда вернулся, она была мертва.

— Мне так жаль! — Сильви понятия не имела, насколько справедливы обвинения Алэна, но не сомневалась в том, что Пьер способен на убийство.

— Я ухожу из дворца, — заявил Алэн. — У меня нет причин оставаться тут, раз мама умерла.

— И куда вы пойдете?

— Переберусь в коллеж.

— Я тоже уйду, — сказала Нат. — Меня уволили. Пьер всегда меня ненавидел.

— Да что ты? Куда же ты пойдешь?

— Уж всяко не в прислуги. Торговля книгами намного прибыльнее. — Нат не казалась расстроенной увольнением. С тех пор как Сильви сделала ее, много лет назад, своими глазами и ушами, у бывшей пугливой простушки заметно прибавилось уверенности в себе.

А вот Сильви огорчилась.

— Тебе обязательно уходить? Кроме тебя, никто нам не сообщал столько важного о Пьере и де Гизах.

— Ничего не поделаешь. Он меня вытурил.

— Может, попросишься остаться? — Ничего умнее Сильви в голову не приходило.

— Сама понимаешь, что это глупость.

Сильви и вправду понимала: Пьера сколько ни моли, он ничуть не смягчится.

Вот незадача… Но уже в следующий миг возникло решение, показавшееся очевидным.

Сильви повернулась к Алэну.

— Ты же можешь остаться с Пьером, верно?

— Нет.

— Нам нужно знать, что он замышляет.

Лицо Алэна перекосилось от душевной муки.

— Я не могу жить с человеком, убившим мою мать!

— Но ты веришь в истинное слово Божье.

— Конечно.

— Мы должны распространять это слово по всему свету, правильно?

— Да, я знаю.

— Наилучший способ послужить нашему делу — это извещать меня о кознях твоего отчима.

Алэн смешался.

— Правда?

— Стань его помощником, сделайся для него незаменимым.

— Я поклялся ему в лицо, что прикончу его, рано или поздно.

— Он скоро об этом забудет, поверь. Столько народу клялось убить Пьера, что он давно сбился со счета. Лучше всего отомстить ему, разрушив его попытки помешать распространению истинной веры. Господь тебя вознаградит.

— Так я почту мамину память, — задумчиво произнес Алэн.

— Вот именно.

— Нужно поразмыслить. — Алэн снова приуныл.

Сильви поглядела на Нат, а та исподтишка повела рукой — мол, предоставь это мне, я справлюсь. Наверное, лучше так и поступить, подумалось Сильви, ведь Нат была для Алэна едва ли не второй матерью.

— Нам очень, очень важно знать, — сказала Сильви Алэну, — кто из английских католиков водит компанию с де Гизами.

— На прошлой неделе в особняке была встреча, — откликнулся Алэн. — Герцог и прочие обсуждали, как вторгнуться в Англию.

— Ужас какой! — Сильви не стала говорить, что уже знает об этой встрече. Нед научил ее никогда не признаваться лазутчику в наличии иных источников сведений — таковы, как он сказал, главные правила игры. — А англичане на этой встрече были?

— Да, один священник из Английского коллежа. Мой отчим встречался с ним несколько раз. Он пообещал установить связь с Марией Стюарт и удостовериться, что та поддержит восстание.

Этого Херонима Руис не сообщала. Нужно как можно скорее известить Неда. Однако прежде следовало уточнить важную подробность.

— Кто был этот священник? — спросила Сильви — и затаила дыхание в ожидании ответа.

— Все называют его Жаном Ланглэ.

Сильви облегченно выдохнула.

— Вот как? Кто бы мог подумать…

Глава 23

Замок Шеффилд-касл оказался едва ли не самой малоприятной среди всех тюрем, в которых Элисон Маккей выпало провести последние пятнадцать лет вместе с Марией Стюарт. Замку было три сотни лет, и почтенный возраст ощущался во всем. Шеффилд-касл возвели в месте слияния двух рек, с двух других сторон прокопали ров и заполнили водой, поэтому сказать, что в замке постоянно было сыро, означало не сказать ничего. Владелец замка, граф Шрусбери, поссорился с королевой Елизаветой, недовольный тем, сколь скромное довольствие ему отпускала казна на содержание Марии, а потому, словно в отместку, кормил своих пленниц самой дешевой и простой едой.

Единственным облегчением в этом унынии был олений парк в целых четыре квадратных мили, располагавшийся сразу за рвом.

Марии разрешали кататься по парку верхом, правда, только в сопровождении вооруженной охраны. В те дни, когда она по тем или иным причинам отказывалась выезжать, Элисон позволяли отправляться в парк одной — за нею никто не следил, всем было, похоже, все равно, вернется она или сбежит.

На своем черном пони по кличке Гарсон, вполне миролюбивом и послушном, хоть и не всегда, она миновала заросли орешника и пустила животное вскачь. Четверти мили обычно вполне хватало, чтобы Гарсон нарезвился и дальше вел себя спокойно.

Эта