Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Служанка усмехнулась.

— Небось собралась за него замуж?

Нед позволил себе вежливую улыбку.

Сильви смутилась, но перевела все в шутку.

— Не сегодня, — ответила она и поспешно сменила тему: — Что творится у вас дома?

— Пьер в дурном настроении. Вчера что-то пошло не так.

— Колиньи не погиб, потому Пьер и злится, — объяснил Нед.

— А вообще его нет дома. Ушел в особняк де Гизов.

— А Одетта? — уточнила Сильви.

— Отправилась к матери и Алэна взяла с собой.

Сильви пояснила для Неда:

— Одетта — жена Пьера, а Алэн — его пасынок.

Нед получил мимолетное удовольствие от возможности заглянуть в личную жизнь человека, успевшего навредить стольким людям.

— Я и не знал, что он женат.

— Долгая история. Расскажу как-нибудь в другой раз. — Сильви повернулась к служанке. — Неду нужно увидеть книгу. Ту самую.

Нат поднялась.

— Идемте. Сейчас самое время.

Они свернули за угол. Дом Пьера ничем не отличался от прочих невзрачных домишек вдоль улицы. Нед, признаться, поразился столь скромному жилью: Пьер Оман всегда корчил из себя человека с достатком, носил дорогую одежду и драгоценности. Впрочем, вельможи вроде герцога де Гиза любят, как говорят, держать своих советников в черном теле, дабы те не слишком заносились, сбивают с них чрезмерную спесь. Вдобавок в таком скромном домике удобно устраивать тайные встречи.

Нат украдкой провела их внутрь через заднюю дверь. На первом этаже было всего две комнаты — гостиная и кухня. Нед едва мог поверить, что очутился под кровом злодея Пьера Омана. Он вдруг ощутил себя Ионой в чреве китовом.

На полу гостиной стоял большой сундук. Нат взяла мешочек для шитья и достала из него булавку, согнутую крючком. С помощью этой булавки она открыла замок сундука.

Просто поразительно, подумал Нед. Раз — и все.

Служанка откинула крышку.

В сундуке было пусто.

— Ой! — прошептала Нат. — Книга пропала!

Все трое изумленно переглянулись.

— Пьер забрал книгу с собой, — проговорила Сильви задумчиво. — Но зачем?

— Он явно собирается ею воспользоваться, — ответил Нед. — Полагаю, он счел, что приспела пора осуществить их план. Знатных протестантов Парижа будут убивать — быть может, прямо сегодня.

Лицо Сильви исказил страх.

— Помоги нам, Господи! — произнесла она одними губами.

— Надо предупредить, кого сможем.

— Да. Они должны покинуть Париж. Если сумеют, конечно.

— Если не сумеют — передайте, пусть приходят в дом английского посланника.

— Их же сотни, особенно если посчитать тех, кто приехал в город на свадьбу! В вашем доме столько народу не поместится.

— Ну, всех вы точно предупредить не успеете. На это уйдет несколько дней.

— Что же делать?

— То, что в наших силах. Мы спасем стольких, скольких сможем.

Глава 20

К вечеру субботы герцог Анри впал в бешенство, обуянный той яростью, какая находит порой на молодых людей, когда те понимают, что мир не желает подчиняться их самоуверенным желаниям.

— Прочь с глаз моих! — рявкнул герцог на Пьера. — Ты уволен! Чтобы ноги твоей впредь тут больше не было!

Впервые за все время знакомства Пьер испугался гнева Анри — по-настоящему, так, как когда-то боялся гнева его отца Меченого. В животе внезапно родилась тупая боль.

— Ваша светлость, я все понимаю…

Пьер сознавал, что с мечтами и со службой будет покончено, если он не сумеет уболтать герцога и не докажет свою полезность.

— Ты предрекал мятеж! — прорычал Анри. — И где твои мятежники, скажи на милость?

Пьер беспомощно развел руками.

— Королева-мать вмешалась. Если бы не она…

Разговор проходил в особняке де Гизов на улице Вьей-дю-Тампль, в той самой маленькой зале с роскошной обстановкой, где Пьер много лет назад впервые беседовал с герцогом Франсуа и кардиналом Шарлем. Сегодня, как и четырнадцать лет назад, Пьера унижали. Но тогда он был простым студентом, уличенным в том, что своевольно прикрывался именем де Гизов. А теперь ему грозило лишиться всего, чего он добился с тех пор. Вообразив злорадные ухмылки и лживое сочувствие на лицах своих многочисленных врагов, Пьер едва не разрыдался.

Жаль, что тут нет кардинала Шарля. Де Гизам сейчас пригодились бы его жестокость и изворотливость. Но Шарль убыл в Рим по церковным делам, и Пьер остался один.

— Ты пытался убить Колиньи, но не сумел! — бушевал Анри. — Какой от тебя прок?

Пьер скривился.

— Я советовал Бирону взять мушкет, а не аркебузу, но он сказал, что мушкет будет слишком тяжелым.

— Потом ты уверял меня, что гугеноты все равно восстанут, пускай Колиньи только ранен!

— Кто знал, что король навестит Колиньи в постели? Это погасило страсти.

— Все твои задумки провалились! Скоро гугеноты разъедутся из Парижа, и мы не сможем их примерно