Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Ты не хочешь ждать с местью? – с понимающим видом уточнил Логи-Хакон.

– Я не могу ждать. – Эльга прижала руки к груди. – Мое сердце требует сделать это сейчас. И мой долг перед сыном, перед Вещим, перед всей Русской землей требует, чтобы я не дала погубить их. С этим нельзя ждать.

– Но все же надо посоветоваться с дружиной, – помолчав, добавил Логи-Хакон.

Эльга кивнула. Ингвар всегда советовался с дружиной, и к этому она привыкла.

– А почему ты ее не отговариваешь? – Соколина ткнула его локтем.

Логи-Хакон повернулся и с высоты своего роста положил ладонь ей на голову, как девочке.

– Потому что она – княгиня. Ее наставляют боги, и она не нуждается в моих советах. Не то что такое мелкое, своевольное и бестолковое порождение, как ты.

Мелкое и своевольное порождение немедленно ответило ударом под дых. Эльга отстраненно улыбнулась и отошла к колыбели, где спала Браня. Позади слышалась возня: Логи-Хакон оттеснил Соколину в дальний угол, прижал к стене. Чем у них кончилось, Эльга не стала смотреть.

* * *

Ночью Эльга спала очень мало, а утром велела позвать старших гридей Ингвара, наболее близких к ней людей из бояр и заодно всех отроков и челядинов княжьего двора. Эти люди, частью холопы, частью охранники и телохранители, многие годы были ее товарищами на те долгие дни, когда князь в отъезде: они содержали двор и дом в порядке, готовили пиры, прислуживали на них, наливали мед в рог, который она подносила вернувшемуся мужу. Присутствовать в гриднице одновременно с гридями и боярами, всем вместе и без дела, им было неловко. Толпясь по углам, они переминались с ноги на ногу и тревожно переглядывались. Кто-то пустил слух, что теперь княгиня продаст всех холопов, а оружников распустит.

– Я вчера уже назвала вам три моих главных долга, – начала Эльга, велев затворить двери и никого более не пускать. В тех, кто толпился вокруг нее, она была уверена: если они и не поддержат ее безумный замысел, то хотя бы не выдадут. – Первое: я должна позаботиться о достойном погребении князя. Второе: я должна отомстить за него. И третье: я обязана сберечь наследие мужа, чтобы в целости передать его сыну. И все эти три долга сходятся в Деревляни и ее князьях. Они преграждают мне дорогу к могиле убитого ими мужа. Они должны своей кровью заплатить за его кровь. И они должны быть наказаны, чтобы держава моего сына не развалилась по кускам, как выношенная и перелатанная рубаха. Боги подсказали мне способ сделать все это сразу.

В устремленных на нее глазах было не просто любопытство – ожидание чуда. Разве что сам Вещий мог бы придумать, как решить одним махом все три задачи, на которые, собственно-то говоря, нужно множество времени, людей и сил.

– Маломир, убийца моего мужа, хочет сам стать моим мужем. Он передал мне свое сватовство через Олега Моровлянина. Так вот: я пошлю передать ему, что готова принять сватовство, но сперва должна принести жертвы на могиле Ингвара. Он не откажет мне в этом. И я отправлюсь туда. Одна, – она предостерегающе взглянула на Хрольва, Колояра и прочих воевод, – без дружины, только с теми людьми, кого я взяла бы в обычную мирную поездку. Только с теми, кто нужен для приготовления поминального пира.

Она посмотрела на отроков-прислужников, и те, не вмиг поверив, скорее почувствовали, чем поняли: речь идет о них!

– Но это будет не простой пир. Вы должны будете приготовить пир для самой Марены. Когда Маломир и его люди напьются и заснут, вы должны будете убить их, – прямо сказала Эльга. – Их кровь прольется на могилу Ингвара, и дух его возвеселится. Он получит поминальную жертву. Его убийца будет убит. А древляне будут наказаны, обезглавлены, и Русь получит время для сбора войска, чтобы привести в покорность всю Деревлянь. Можно будет уже не бояться, что к весне у нас останется десять полянских городков вдоль Днепра, как при хазарах и до Дира… И теперь я жду ответа от вас, – она вновь посмотрела на отроков. – Решитесь вы пойти со мной и свершить мою месть?

– Э, э, стой! – Рауд вскочил и замахал руками. – Эти чушки не справятся. Это же не курей резать и не поросят колоть! Это уметь надо! Мы пойдем с тобой!

– Но если древляне увидят дружину моего мужа, они не поверят, что я хочу всего лишь разделаться с долгами прежнего замужества и вступить в новый брак!

– Они не увидят дружину! Они что, нас всех в лицо помнят? Я оденусь в дерюгу, сниму все перстни, оставлю дома меч и возьму простой свинорез какой-нибудь! Но я не отпущу тебя с одними холопами!

– Ты, воевода! – глухо загудели отроки. – Развоевался! Свинью колоть – тоже уметь надо. Небось древляне не труднее свиньи! Без храбров управимся!

– Но, княгиня! – Колояр встал и шагнул к ней. – Это очень хороший замысел. Сам Вещий мог бы придумать такое. Но ты можешь погибнуть.

– И что? Я – всего лишь женщина. Вы – мужчины и вожди. Вы соберете войско и отомстите по-настощему. Вновь покорите древлян. А я – всего лишь жена, и я выполню свой долг жены. Пусть даже он будет в том, чтобы умереть на могиле мужа. Я не боюсь смерти.

Бледная после бессонной ночи, одетая в белое, Эльга напоминала реку, скованную льдом. На белой одежде сияло лишь золотое ожерелье с жемчугом и смарагдами, перекликаясь с цветом ее зеленовато-голубых глаз. Вид у нее был отрешенный, но говорила она так уверенно, будто излагала не свои мысли, а пришедшие свыше. И с волей этого высшего существа никто не мог спорить.

– Ну что? – Колояр обернулся к отрокам. – Шаг вперед – кто пойдет с княгиней. Мы дадим своих людей, сколько не хватит.

Среди челяди возникло замешательство: одни мешкали, другие через их плечи лезли вперед. Видя, сколько уже вышло, и отставшие спешили за ними. В конце концов у стен и по углам не осталось никого: десятка полтора холопов в небеленых рубахах и отроков охраны теснилось теперь перед очагом, неуютно озираясь под удивленными, насмешливыми и где-то даже уважительными взглядами гридей в серебряных перстнях и с угорскими поясами.

– Вы понимаете, что можете полечь там все? –