Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Зеваки стали собираться с раннего утра понедельника, поскольку парижане никогда не упускали случая насладиться этаким зрелищем. На площади перед собором Нотр-Дам возвели из дерева римский амфитеатр, покрыли скамьи расшитой золотом тканью, сделали крытые, приподнятые над землей проходы к собору и к соседнему епископскому дворцу. Будучи особой некоторой значимости, Нед занял свое место за несколько часов до начала церемонии. Стоял безоблачный августовский день, и все изнемогали от палящего солнца. Площадь вокруг деревянного сооружения полнилась потевшими на жаре горожанами. Еще больше людей наблюдало за происходящим из окон и с крыш расположенных поблизости домов. Царила полная, едва ли не зловещая тишина. Парижане, ревностные католики, не желали, чтобы их дражайшая принцесса выходила замуж за короля-протестанта. А каждое воскресенье их гнев умело раздували уличные проповедники, твердившие на всех углах, что этот брак — не благословение Божье, а наказание.

Нед до сих пор с трудом верил в то, что свадьба состоится. В конце концов, толпа может разъяриться и напасть на брачующихся. Да и поговаривали, что сама принцесса Марго готова в последнюю минуту отказаться от брака.

Зрителей в амфитеатре постепенно прибывало. Около трех пополудни Нед заметил поблизости от себя Херониму Руис. После той памятной беседы в Лувре он занес новый разговор с испанкой в список важных дел, но не ожидал, что возможность побеседовать снова выпадет так скоро.

Он тепло приветствовал Херониму, а та проговорила мечтательно:

— Вы улыбаетесь, как Барни.

— Полагаю, кардинал Ромеро разочарован, — сказал Нед. — Венчание, похоже, состоится.

Херонима понизила голос:

— Он поведал мне кое-что, что может вас заинтересовать.

— Я весь внимание. — Нед надеялся, что сумеет уговорить испанку делиться с ним сведениями из кардинальского дворца, а выяснилось, что ее и уговаривать не пришлось.

— Герцог де Гиз располагает списком имен, где перечислены все видные парижские протестанты. Каждому из них назначили, так сказать, опекуна, надежного католика. Если начнутся беспорядки, все эти гугеноты будут убиты.

— Господи! Неужто они настолько жестоки?

— Семейство де Гизов — совершенно точно.

— Спасибо, что рассказали.

— Я бы убила Ромеро, но не могу — он мне нужен, — призналась Херонима. — Остается раскрывать его секреты.

Нед уставился на нее, потрясенный и отчасти напуганный этим признанием. Пожалуй, жестокость присуща не только де Гизам.

Их разговор прервал многоголосый гул, взметнувшийся и опавший, и они обернулись на звук. Из Лувра двигался жених. С правого берега он по мосту пересек реку и направился к собору. Анри де Бурбон, король Наварры, ради празднества облачился в желтый шелковый наряд, расшитый серебром, жемчугом и драгоценными камнями. Короля сопровождали вельможи-протестанты, в том числе маркиз Нимский и граф де Болье. Парижане встретили их появление угрюмым молчанием.

Нед хотел было продолжить беседу с Херонимой, но та удалилась, а ее место занял сэр Фрэнсис Уоллсингем.

— Я узнал кое-что весьма тревожное. — Нед поспешил пересказать посланнику то, что услышал от испанки.

— Думаю, в этом нет ничего удивительного, — ответил Уолсингем. — Они наверняка строили планы, как же иначе.

— А теперь нам известно об этих планах, благодаря испанской красотке.

Уолсингем скривил губы в улыбке.

— Ваша взяла, Нед.

Король Карл выступил из епископского дворца, ведя под руку свою сестру-невесту. Он надел тот же желтый шелк, что и Анри де Бурбон, в знак братского единения, но бриллиантов на короле было больше, и выглядели они крупнее. Когда Карл и Маргарита приблизились, Уолсингем наклонился к Неду и произнес с негодованием:

— Мне доложили, что королевский наряд обошелся в пятьсот тысяч экю!

Нед обомлел.

— Это же полторы сотни тысяч фунтов!

— Половина ежегодных расходов английской казны.

В кои-то веки Нед был готов разделить презрение Уолсингема к роскоши.

Принцесса Марго была в бархатном платье изысканных оттенков лилового; поверх платья она накинула синий плащ с длинным подолом, который несли три знатных дамы. Спарится, бедняжка, подумалось Неду. Про каждую принцессу, какой бы уродливой та ни была, обязательно говорили, что она прекрасна, но с Марго эти утверждения полностью соответствовали истине. Чувственное лицо, глаза, подчеркнутые высокими темными бровями, алые губы, словно просившие о поцелуе… Почему-то сегодня на этом прелестном личике застыла недовольная гримаса.

— Непохоже, что она счастлива, — сказал Нед, обращаясь к Уолсингему.

Тот пожал плечами.

— Она с детства знала, что ей не позволят выбирать мужа самой. Такова цена, которую приходится платить французской знати за ту разнузданную жизнь, какую они ведут.

Неду припомнилась свадьба Марджери с Бартом Ширингом.

— Я сочувствую Марго, — сказал он негромко.

— Если слухи насчет нее правдивы, никакие брачные клятвы не сумеют обуздать эту дерзкую девицу.

Следом за королем Карлом шли его братья, тоже в желтом шелке. Этот выбор цвета однозначно показывал зрителям — отныне семейства Валуа и Бурбонов будут друг для друга братьями. Невесту сопровождали не меньше сотни благородных дам. Никогда раньше не доводилось видеть такого количества бриллиантов и рубинов; на каждой из дам украшений было больше, чем в шкатулке королевы Елизаветы.

По-прежнему ни единого радостного возгласа.

Процессия медленно двигалась по приподнятому проходу к амфитеатру. Наконец невеста встала рядом с женихом. Впервые в истории королевских браков протестант женился на католичке, и все заранее устроили так, чтобы не оскорбить ненароком ни одну из сторон.

По обычаю венчание вершилось вне стен храма. Церемонию проводил кардинал Бурбонский.