Ртуть - Принцесса Кентская

Продолжая работать на Монетном дворе, Жак начинает серьезно заниматься коммерцией. И очень скоро привлекает к себе внимание. Его энергичность, деловая хватка и незаурядный ум производят впечатление на всех людей, с которыми Жак общается. И многие из них уверены, что его ждет многообещающее будущее. Пока что большинство товаров Жак покупает и продает во Франции. Однако его заветное желание – стать настоящим коммерсантом и завозить товары из других стран, чтобы продавать их здесь с прибылью. Но как бы ему этого ни хотелось, придется подождать. Никто не поддержит его деньгами в такое нестабильное время. А для осуществления своей мечты он должен много поездить не только по Франции, но и по всему Ближнему Востоку. Ведь именно там – Жак в том уверен – он сможет найти товары для наиболее выгодной продажи на родине.

Когда в 1418 году в Бурж приехал дофин, во Франции было четыре главных монетарных центра. К 1422 году система стабилизировалась, но до сих пор в обращении встречаются сомнительные монеты. Как-то раз к Жаку подходит один из чеканщиков Монетного двора:

– Слышал, ты скоро снова станешь отцом? Неужели ты можешь себе это позволить?

Жак опускает глаза:

– Моя торговля идёт хорошо. Конечно, я справлюсь. А почему ты спрашиваешь?

– Ты часто проговариваешься о своем желании торговать с Ближним Востоком и при этом сетуешь на отсутствие средств для поездок туда. Я бы мог тебе помочь – точнее сказать, мы бы могли помочь друг другу.

– Как? Мы ведь и так тут трудимся не покладая рук и по многу часов, – отвечает Жак. – Сомневаюсь, что можно зарабатывать лучше в такие тяжелые времена. Монетный двор выполняет все поступающие заказы. А для расширения коммерции мне нужно гораздо больше денег.

– Друг мой! Да мы легко можем делать деньги другими способами.

И собеседник объясняет Жаку схему, которая известна всем его товарищам по работе, но осуществить которую они не могут без его участия. Еще несколько недель Жак раздумывает над скользким предложением. За это время накапливаются горы неоплаченных счетов, и рождается его третий ребенок. И, несмотря на все усилия Марсэ, очевидные нужды пополнившейся семьи склоняют Жака к пособничеству горе-товарищам.

Положение монетчиков в Бурже, чеканящих деньги для местного обращения, отчасти официальное, отчасти независимое. Они должны изготавливать монеты по определенной технологии. Но проще простого выпускать монеты с чуть меньшим весом драгоценного металла, чем установлено предписаниями. И, к своему вечному стыду, Жак со своими товарищами пользуются этим для личного обогащения.

Проще говоря, искушение и алчность перевешивают нравственные принципы Жака Кера. Большинство людей, знакомых монетчикам, стремятся нажиться любыми возможными способами. Это не является оправданием, но молодые глупцы (а их иначе не назовешь) наивно полагают, что смогут обогатиться, избежав разоблачения.

Но происходит то, чего молодые монетчики совсем не ожидают. Заподозрив мошенничество, на буржский Монетный двор заявляется с проверкой инспекция. Однажды утром Жак приходит на работу и обнаруживает дверь открытой, а за ней нескольких незнакомцев, держащихся нарочито официально и с пристрастием допытывающихся о чем-то у его двух товарищей. Те, завидев Жака, подзывают его к себе:

– Жак, этих людей направил к нам Парижский монетный двор, чтобы проверить содержание серебра в наших монетах. Ты же знаешь – цифры подчас говорят лучше всяких слов. Так разъясни им, пожалуйста, что у нас все в порядке.

Жак бледнеет. Всё вовсе не в порядке. И ему это хорошо известно, как, впрочем, и его подельникам. Жак кланяется незнакомцам:

– Господа, что вас интересует? – спрашивает он, очень надеясь, что незваные гости у них долго не задержатся.

– Всё, – отвечает старший из четырех инспекторов. – Мы хотим взять выборочно несколько монет, расплавить их и проверить, сколько в них содержится серебра.

Это худший вариант развития событий из всех, которые Жак мог бы себе представить. Старший инспектор продолжает: – А теперь вы оставьте нас. Мы сами произведем инспекцию. Ваши напарники видели наши бумаги и убедились, что у нас на то имеются все необходимые полномочия.

Жак с подельниками выходит со двора. Все трое расстроены и растеряны. Если инспекторы не полные профаны, то они очень быстро увидят, что в отобранных для переплавки монетах серебра содержится меньше, чем положено.

Инспекторам действительно не требуется много времени, чтобы вскрыть факты мошенничества. На следующий день Жака с другими монетчиками призывает к ответу никто иной, как его собственный тесть, прево города Буржа. Это их спасение! Прево не хочет отправлять в темницу любимого мужа дочери. И ради нее он слушает дело на закрытом заседании. Но стыд и унижение от даже такого пристрастного изобличения его нечестности служат Жаку хорошим уроком. Он же мечтает стать успешным коммерсантом. А, значит, ему необходима безупречная репутация. «Слава Богу, – думает Жак, – что отец умер и не увидел ничего этого».

К его величайшему облегчению, родители Марсэ стоят за него горой, и лишь отголоски этого дела становятся известны за пределами их круга. Но Жак видит их разочарование. Даже любимая жена какое-то время избегает его, и это худшее из всех наказаний. Благо, действует королевская система помилований, учрежденная для того, чтобы дать молодым преступникам еще один шанс. И благодаря вмешательству тестя это спасает Жака Кера. Однако стыд больно гложет его. Полный раскаяния, Жак дает себе клятву: он преуспеет и сколотит свое состояние, используя только ум и врожденные способности, действуя честно и благородно, на пользу себе, любимой семье и стране.

Благодаря связям тестя Жак постепенно становится все ближе к королевскому двору и завязывает полезные знакомства с придворными и слугами, последовавшими за дофином в Бурж. Некоторые из них пошли на это ради собственной выгоды, другие – из чувства патриотизма. Среди них есть коммерсанты, чиновники и судьи. И чем больше состоятельных приверженцев дофина находит прибежище в Бурже, тем более реальной становится давняя мечта Жака Кера о торговле с Востоком.

2 июня 1422 года дофин Карл и Мария Анжуйская, дочь королевы Сицилии, сочетаются браком в Туре. Поддержать брачующихся приезжают многие буржские торговцы, в том числе и Жак Кер. Он знаком с некоторыми купцами из Тура, и ему любопытно узнать, что они думают о последних событиях.

– Друг мой, вы же знаете, что любой купец радуется такому притоку денежных гостей, – говорит Жаку один явно осчастливленный торговец. – А эта свадьба важна еще и потому, что нашего дофина должны видеть его подданные. Союз с дочерью нашей соседки, вдовствующей герцогини Анжуйской, без сомнения, упрочит его положение – по крайней мере, в этой части его владений.

Жак тоже считает, что дофину необходима широкая поддержка французов, если он хочет, чтобы они признали его своим королем.

Празднования продолжаются три дня. И в один из них Жак с изумлением узнает, что за ним послала королева Иоланда. Последние два года после их встречи она проживает в своем владении, герцогстве Прованс, и, по-видимому, лишена полноты информации о ситуации при дворе в Бурже. Иоланда все так же красива и величественна – спокойное, почти ничего не выражающее лицо и бездонные голубые глаза, озаряемые легкой улыбкой. И из своего мечтательного забытья, в которое он погружается каждый раз при лицезрении этой необыкновенной королевы, Жак выходит только тогда, когда она сама подает ему руку и произносит без всякой преамбулы:

– Мой дорогой Кер, я безмерно рада нашей встрече. И я уверена, что могу всецело положиться на ваше честное и непредвзятое мнение о тех придворных, что окружают моего зятя в Бурже.

Прямота ее вопроса немного обескураживает Жака. Но благодаря своему природному любопытству он всегда начеку. Жак прекрасно понимает, кто составляет окружение дофина, но сейчас он – молодой двадцатидвухлетний человек – беседует с одной из самых выдающихся женщин своего времени. Может ли он разговаривать с ней искренне? «Да, – решает он. – Я не только могу, но и должен».

Жак откашливается:

– Госпожа, могу ли я говорить с вами откровенно?

– Именно для этого я вас и пригласила. Я рассчитываю на вашу откровенность, – любезно отвечает Иоланда, но сквозящая в ее голосе металлическая нотка настораживает Жака. Он глубоко вздыхает.

– В таком случае я должен сказать вам, что многие придворные в ближайшем окружении дофина погрязли в продажности, распущенности и порочности. Боюсь, что при всем моем уважении к вам мне также не следует ограничиться обличением одних лишь придворных. Дело в том, что и самому дофину недостает не только веры в собственные силы, но еще и воздержания и самообладания, – с этими последними словами мужество покидает Жака, и он опускает глаза вниз.