Пылающий меч - Кристиан Жак

Кортеж отправился на кладбище, где должны были состояться похороны погибших в сражении офицеров-гиксосов, которых хоронили в одной общей могиле.

Места в Аварисе было мало, людей умирало много, и Апопи отдал приказ, ужаснувший египтян: хоронить усопших во дворах и даже под полами домов, не устраивая для них некрополь. «Не стоит излишне заботиться о мертвецах, от них все равно ничего не останется», — рассудил верховный правитель.

— Есть недовольные моими распоряжениями? — поинтересовался Апопи глухим голосом, от которого кровь леденела в жилах.

— Всего несколько человек, — сообщил Хамуди елейным голосом, — но я уже воздал им по заслугам. Тюрьма в Шарухене переполнена, поэтому я счел необходимым устроить другую, в Чару.[2] Бунтовщиков я отправил туда.

— Хвалю тебя, Хамуди.

Флотоводец Яннас вышел и низко поклонился верховному владыке. Среднего роста, худощавый, с медлительными движениями и неспешной речью, он производил впечатление мирного и спокойного человека, которому можно довериться. Но тот, кто доверился бы обманчивой внешности Яннаса, подписал бы себе смертный приговор.

Офицеров, погибших от ран в жестоком сражении с египтянами в торговой гавани Авариса, похоронили быстро. В могилы вместе с погибшими воинами положили оружие, убитых ослов и засыпали все землей. Пришедшие стояли с пустыми глазами и равнодушными лицами.

Яннас мог бы гордиться: кто, как не он, сумел спасти Аварис от Камоса? К тому же тот, к счастью, вскоре скончался… Но флотоводец выглядел озабоченным: его тревожила неукротимая царица Яххотеп, представлявшая серьезную опасность для столицы гиксосов.

После церемонии на кладбище верховный владыка отправился осматривать заградительные отряды, которые Яннас расставил в гавани, чтобы обезопасить город от возможных атак фиванцев со стороны реки.

— Великолепная работа, — одобрил Апопи.

— Когда мы перейдем в наступление, владыка?

— Твое дело повиноваться мне, Яннас.

4

Неблагоприятные слухи взбудоражили город воинов, расположенный неподалеку от Фив: царица Яххотеп затворилась в Карнакском храме, ее сын Яхмос отрекся от престола, войско освободителей сложило оружие.

В ближайшее время орды гиксосов обрушатся на город Амона и уничтожат всех, кто вздумает им сопротивляться.

Перепуганный Кривонос сбежал из города первым, следом за ним Крепыш, начальник отряда пехотинцев. Он недавно вернулся из-под Авариса и успел почувствовать на собственной шкуре ярость противника в сражении и его умение воевать.

Паника распространялась по городку с неимоверной быстротой. Сотни ратников, поддавшись ей, спешили покинуть лагерь.

Один из офицеров попытался остановить обезумевших от страха людей, напомнив им, что они воины Яххотеп, долг которых — освободить порабощенный Египет. Но его призыв потонул среди злобных выкриков, и он отошел в сторону, уступив дорогу бегущей толпе, грозящей затоптать его.

— Хорошо бы предупредить и стражников в крепости, — хмуро буркнул Крепыш.

К толпе беглецов тут же присоединилась большая часть воинов, охранявших крепость.

— Какими дорогами будем уходить? — спросил Кривонос.

— Только не теми, что ведут на север, — отозвался Крепыш. — Нам ни к чему встречаться с отборными отрядами Афганца или Усача.

— Подумаешь, отборные! — засмеялся Кривонос. — Я уверен, умирать им не хочется точно так же, как нам.

— Не стоит рисковать, они могут затеять драку. Лично я отправляюсь на юг.

В полном беспорядке беглецы рассеялись кто куда. Часть их двинулась вслед за Кривоносом на север.

Как изящны ее маленькие ступни! А ноги — какие длинные и стройные у нее ноги! А как округлы и соблазнительны бедра! А как хороша спина! А плечи!.. После царицы Яххотеп Кошечка — самая прекрасная женщина в мире, Усач в этом не сомневался. Ему выпало несказанное счастье стать ее мужем и возлюбленным. Он встретил Кошечку во время нубийского похода и сразу влюбился по уши, но на прочную связь не рассчитывал. Ремесло воина сурово, женщине нет места в его жизни. Но Кошечка спряталась на военном судне и вернулась с ними в Египет. Усач не устоял и принял ее в свои объятия.

Красавица-нубийка стала ему не только верной женой, но и надежной подругой в кочевой и опасной жизни. Оказалось, что она знала толк в травяных отварах, целительных мазях и оберегах, умела ходить за ранеными, и ее знахарское искусство спасло немало жизней. Кошечка возглавила отряд, который оказывал немедленную помощь на поле боя, и во время освободительного похода на север ее бесстрашие снискало ей славу героини.

Усач нежно поцеловал свою красавицу.

— Большой совет, похоже, будет длиться вечность, — горестно вздохнула она.

— Что поделаешь! Царица, как обычно, теряет время, убеждая своих сановников согласиться с теми решениями, которые она все равно проведет в жизнь. Давай пока подумаем о чем-нибудь другом…

В дверь их опочивальни громко забарабанили.

— Э нет, — покачал головой Усач. — Я имею право на часок уединения.

— Открывай сейчас же, — потребовал грозный голос Афганца.

— Что еще стряслось?

— Бунт! — объявил Афганец, широкоплечий бородач в тюрбане. — Воины разбегаются, пытаясь увлечь за собой наши отряды.

— Не может этого быть! — взревел Усач, мигом позабыв о нежностях. — Наши парни не поддадутся! Они не трусы!

Но Усач ошибался.

Слухи показались убедительными даже отборным отрядам, лучшие воины которых стали присоединяться к бегущей толпе.

Афганец собрался преградить им дорогу, но Усач схватил его за руку и удержал.

— Они сошли с ума, — шепнул он, — удержать их сейчас невозможно.

— А тех, кто устремились ко дворцу?

— Я не думаю, что они собираются напасть на нашу царицу!

Кривонос во главе двух сотен таких же безумцев направлялся к царскому дворцу, решив во что бы то ни стало его ограбить.

— Я не знаю, что они думают, но знаю, что их нужно остановить, — ответил Афганец.

— Только не показывайтесь им, госпожа, — убеждал Яххотеп хранитель царской печати Неши. — Люди потеряли голову. Мы выйдем через заднюю дверь и скроемся в пустыне, за песчаными холмами.

Управитель Карис одобрил идею Неши, ведь если личная охрана царицы встанет на пути дезертиров, резни не избежать. Тогда в схватке может пострадать и сама Яххотеп, пав жертвой безумия собственного войска.

— Немедленно отправляйтесь в Фивы и оградите от опасности мою мать и сына, — распорядилась Яххотеп.

— А вы, госпожа?..