Пылающий меч - Кристиан Жак

— Почему это? — с недоумением спросил писец.

— Потому что гиксосы с каждым днем теряют уверенность в себе. В городах Дельты, в Мемфисе поднимают голову их противники.

— Доносчики и соглядатаи быстро с ними расправятся.

— Поверьте, и у тех и у других с каждым днем прибывает работы.

— Соглядатаев столько, что от них никому не сбежать.

— Я убил одного собственными руками за то, что он донес на женщину, вырвавшуюся из рук похотливого стражника-гиксоса. Он был молод и крепок, но у меня достало сил справиться с бесстыжим чудовищем, и я нисколько об этом не жалею. Мало-помалу до людей начинает доходить, что, как только они склоняют голову, их волокут на бойню. Владыка гиксосов хочет одного: уничтожить всех египтян и заменить их своими соплеменниками. Они отбирают у нас землю, дома, имущество, а заодно хотят растоптать и сердца.

— Да, именно для этого и создана здешняя каторга, — согласился писец, голос которого прозвучал едва слышно.

— Апопи забыл, что надежды египтян небеспочвенны, — с жаром прошептал старик.

Сердце Голенастого забилось быстрее.

— Царица Свобода — вот наша надежда, — продолжал старик. — Она никогда не устанет бороться с насильниками.

— Войскам фиванцев не удалось взять Аварис, — напомнил писец, — фараон Камос погиб. Царица Яххотеп облачилась в траур и затворилась у себя в городе. Рано или поздно гиксосы завладеют Фивами.

— Ты заблуждаешься! Царица Яххотеп совершила уже столько чудес. Она никогда не откажется от борьбы.

— Ее борьба всего лишь легенда. Никому не дано сломить военную мощь гиксосов и никто не вернется живым с этой каторги, о которой фиванцы и не подозревают.

— А я верю тебе, старик, — сказал Голенастый. — Царица Свобода мне поможет, и я снова увижу своих коров.

— А в ожидании помощи наведем порядок у нас в тюрьме, — с горечью проговорил писец, — иначе нас отлупят палками.

Среди вновь прибывших узников четверо ночью скончались. Голенастый едва успел похоронить их, как на тюремном дворе вновь появилась госпожа Аберия.

— Идем быстрее, — позвал пастух старика. — Нам нужно всем собраться и построиться рядами.

— Мне так плохо, вот здесь болит, — старик показал на грудь. — Я не могу шевельнуться.

— Если ты останешься лежать, Аберия забьет тебя до смерти.

— Нет, не доставлю ей такого удовольствия… Но главное, друг, главное… не теряй надежды…

Пронзительный крик вырвался из груди старика.

Сердце его остановилось.

Голенастый торопливо подбежал к остальным узникам, уже успевшим выстроиться рядами перед госпожой Аберией, которая была чуть ли не на голову выше всех, стоящих перед ней.

— Пришло время нам всем немного повеселиться, — объявила она. — Ия знаю, с каким интересом и нетерпением вы хотите увидеть счастливчика, который станет героем нашего скромного празднества.

С нескрываемым удовольствием она оглядывала каторжан, сладострастно намечая себе жертву. Аберия наслаждалась, чувствуя себя хозяйкой жизни и смерти.

Раз и еще раз обошла она ряды арестантов, впиваясь в них взглядом, и, наконец, остановилась напротив человека, который пытался и не мог совладать с бившей его дрожью.

— Нашим героем будешь ты — заключенный 2501! — громогласно произнесла она.

2

Омытая бледно-розовым светом зари, царица Яххотеп протянула руки к еще невидимому божеству, приветствуя его появление.

— Сердце мое тянется к твоему оку. Ты насыщаешь голод без хлеба, без воды утоляешь жажду. Ты отец для сирот, муж для вдов. Сладостно лицезреть таинство твоего рождения. Плод, насыщенный светом, родившись, ты питаешь жизнь. Лучи твои просветляют смысл видений, рожденных тьмой.

Красивая зрелая женщина — Яххотеп исполнилось тридцать девять — стояла одна в Карнакском храме, обратившись лицом к востоку, и славила победу света над тьмой.

Но не была ли эта победа призрачной? Сын света Египет по-прежнему задыхался под властью темного владыки Апопи.

После гибели мужа и старшего сына, мужественно сражавшихся с завоевателями, Яххотеп приняла титул супруги бога, ибо фараон Секненра стал после смерти божеством. Она горела лишь одной любовью, любовью к свободе, которая казалась недостижимой из-за неодолимой мощи вражеского войска.

Но как могуч был прорыв фиванцев! Одерживая победу за победой, они дошли до Авариса, столицы темного царства, но не смогли взять неприступную крепость с первого раза и вынуждены были отступить.

После гибели фараона Камоса, достойного преемника своего отца Секненра, царица, супруга бога и регентша, удалилась в храм, дабы в священной тишине вновь набраться сил для дальнейшей борьбы. За высокой оградой, в скромном и прекрасном святилище она молилась и размышляла, прося помощи у Амона и Осириса. Амон был покровителем Фив, великим творцом всего сущего. Он обещал открыть двери своего святилища лишь в тот день, когда будет одержана полная и окончательная победа над гиксосами. Убиенный и воскресший Осирис стал царем загробного мира и вершителем суда над умершими. В его царстве пребывали ныне Секненра и Камос.

Секненра погиб в сражении, попав в западню.

Камос собирался вновь идти на приступ Авариса, но был отравлен и вернулся умирать в Фивы к матери, чтобы навсегда упокоиться в западных горах.

И мужа, и сына погубил предатель, служивший гиксосам и сумевший вкрасться в доверие к фиванцам. Вот уже дважды ему удалось обезглавить египетское войско.

Но сколько ни размышляла Яххотеп, она не могла отыскать среди своего окружения врага-изменника. Все ее приближенные доказали надежность и преданность, каждый рисковал жизнью, каждый ненавидел гиксосов и боролся с ними. Кого заподозрить? Управителя царского дома Кариса, всегда добывавшего самые ценные и полезные сведения? Простодушного мудрого Хирея, смотрителя житниц и управителя земельных угодий? Эмхеба, градоправителя Эдфу, отличившегося под Кусами и с ног до головы покрытого ранами? Хранителя царской печати Неши, преданного друга Камоса, готового уйти в отставку после смерти фараона? Яхмеса, сына Абаны, искуснейшего лучника, уничтожившего бесчисленное множество гиксосов? Афганца или Усача, двух отважных борцов за свободу, ставших во главе передового отряда и получивших награды за военные подвиги? Отважного флотоводца Хонсухотепа, наделенного неограниченными полномочиями за спасение жизни царице?

Как вообразить себе даже на короткий миг, что кто-то из ее доверенных помощников может оказаться изменником, прельстившимся дарами темного владыки?