Ватажники атамана Галани - Владислав Викторович Хапров

Доктор извлекал пули, зашивал страшные сабельные раны, ампутировал руки и ноги, одурманив предварительно несчастных опиумом. На легкораненых внимания не обращал. Не до того было. Те, как могли, заботились о себе сами.

Ко мне подошёл Мишка Баламут. Он был весь покрыт брызгами крови, но на нём не было не единой царапины. Промыв и перевязав мне раны, он вытащил из сапога гнутую фляжку. Там оказалось яблочная водка. Я взял её, едва не уронив, так дрожали руки, и отпил два больших глотка.

— Это, кажись, по твою душу, — сказал Мишка, указывая на ялик подошедший к стругу-госпиталю. В нём сидел есаул Лёшка Кортнев.

— Тебя Галаня зовёт, пленников допрашивать, — сказал он мне.

Я отправился на атаманский струг, нырнул в люк на корме и спустился по крутой лесенке вниз в небольшую каморку, служившую Галане адмиральской каютой. Свет сюда проникал из двух слюдяных окошечек. Каюта была убрана мягкими коврами, на которых в беспорядке валялись подушки. На подушках барином возлежал атаман, ещё не переодевшийся и не помывшийся после схватки, с засохшими пятнами крови на рубахе и лице. Гольшат набивала ему табаком турецкий кальян. Перед ним стоял захваченный в плен вьюнош, а позади него кат Вакула.

— Ты, Васька, свою дурную храбрость брось показывать, — сказал Галаня указывая на мою забинтованную голову. — Я видел, как ты рубился. Прямо грудью на сабли лез. Смело, но глупо. Как ты уцелел, не пойму. Вот прикончит тебя кто-нибудь, где я другого толмача отыщу.

Объяснять атаману, что моё поведение объясняется вовсе не излишней храбростью, а неопытностью в бою я не стал. Но совет принял. Зарёкся лезть на рожон.

— Спроси, Васька, этого юнца, как его звать и кто он таков, — сказал Галаня.

Я спросил. Однако вьюнош не отреагировал на вопрос. Он гордо стоял перед атаманом вольных казаков, сжигая того ненавидящим взглядом.

— Он тебя не понял или просто выпендривается? — раздражённо поинтересовался Галаня.

— Выпендривается, — уверено ответил я.

Вакула тут же ткнул гордеца в живот своим железным кулачищем. Тот застонал и, согнувшись пополам, упал на колени. Заплечных дел мастер продолжил методично избивать молодого дербентца, пока тот, наконец, не выдержал.

— Это Багир, сын младшей и самой любимой жены влиятельного кызылбашского князька, — перевёл я то, что смог понять. — Он плыл со своим отрядом в Исхафан, чтобы познать в шахском войске благородное искусство войны.

— Вот и познал, — сразу заулыбался Галаня и сделал знак Вакуле отпустить вьюноша.

На другие суда просигналили приказ сотникам и десятникам собраться на совет. К головному стругу понеслись юркие ялики. Разбойничьи командиры спустились в каюту Галани и долго совещались. Наконец было принято решение Дербент не штурмовать. Взять выкуп за пленника и идти на Шемаху.

Багира привязали к мачте, и галанин струг стал смело приближаться к стенам города. Начавшие было палить пушки, сразу захлебнулись. Очевидно, артиллеристы разглядели пленника.

Через час на борт струга пожаловал отец пленного вьюноша — благородный старик с седой бородой, облачённый в длинные одежды. После коротких переговоров он согласился заплатить выкуп за сына, и собрать выкуп за город, чтобы тот мог избежать разграбления.

На следующий день два сундука, щедро наполненные золотом и серебром, доставили на атаманский струг. Пленника тут же отпустили.

Казачья армада снялась с якоря и, отсалютовав на прощание Дербенту из всех пушек, двинулась к Шемахе.

Глава XVI

Высадка на берег. Мы выступаем в поход на Шемаху. Ночной бой в горах. Описание города Шемахи. Засада. Галаня поджигает южную часть города. «Толстуха» пробивает стену. Бои на улицах города. Галаня договаривается с персами. Недовольство ватаги. Казнь Ивана Захарова. Галаня узнаёт, что ширванский беглярбег собирается отрезать нам дорогу к отступлению.

Оставив позади Дербент, мы, сражаясь с противным ветром и морскими течениями, плыли вдоль гористых берегов Ширвана и к полудню следующего дня достигли убогой деревеньки, состоявшей из нескольких десятков круглых хижин, сплетённых из камыша и прутьев. Она называлась Мордов и лежала на полпути между Дербентом и Баку. Данила Долгов заявил, что мы должны причалить здесь, так как отсюда за три дня по горной дороге можно дойти до Шемахи.

Жители деревни, завидев наши струги, бежали в горы, уведя с собой весь вьючный скот. Но мулы и ишаки были нам необходимы, чтобы тащить поклажу и пушку. Поэтому Галаня послал на их поиски людей под началом Ивана Захарова.

Ночью было холодно. Дров в окрестностях почти не водилось, поэтому мы сожгли всё, что нашли в домах. Дозорные умудрились подстрелить горного барана. Мы наварили из его мяса щей и объелись так, что едва могли двигаться.

Иногда в горах грохотали выстрелы.

— Наши лютуют, — говорили казаки.

Утром вернулся Иван Захаров со своими людьми, приведя десяток мулов, шестерых ишаков и одну корову.

Мишка Баламут, не теряя даром времени, стал превращать деревню в хорошо укреплённый плацдарм. Ещё до темноты её окружили внушительные рвы и редуты. Мишка готовил свою крепость к серьёзному бою. Со стругов сняли все пушки, на возвышении установили мортирную батарею. На дне рвов Мишка понатыкал острые железные прутья, а сами рвы сверху замаскировал так, что заметить их было мудрено даже стоя совсем рядом.

Галаня оставил в Мордове гарнизон в пятьдесят человек и всех тяжелораненых. Начальником над ними велел быть Мишке Баламуту. Никто лучше него не смог бы отстоять построенную им же крепость в случаи нападения персидских войск или горцев.

В «Толстуху» запрягли всех мулов. Прочий вьючный скот нагрузили провизией и огневым запасом. Колонна ватажников двинулась по узкой горной дороге к Шемахе. После недолгого перехода из тумана, окутавшего нас, появилась деревня, лежавшая в долине и застроенная красивыми каменными домами. Данила Долгов сказал, что она называется Тахоуси.

Деревню мы перевернули вверх дном. Нашли много фруктов и трёх кляч, которых жители, бежавшие в горы, очевидно, не посчитали большой ценностью. Их Галаня велел нагрузить дровами.

На ночь мы разбили лагерь вокруг караван-сарая, построенного под высокой круглой горой. Стены его были сложены из квадратных камней. Внутри пустые сводчатые комнаты и конюшни. Дров нигде не было, и мы порадовались предусмотрительности атамана. На вершине горы виднелись развалены древней крепости, возведённой ещё Александром Великим и разрушенной хромым самаркандским царём Тамерланом много столетий назад.