Троя. Герои Троянской войны Книга 1 - Ирина Измайлова

– Что за способ? – быстро спросил Агамемнон.

Его брат глазами указал на видневшуюся вдали блестящую золоченую статую Троянского Коня.

– Вот он может нам помочь...

В это время позади базилевсов раздались чьи-то возбужденные голоса, и братья обернулись.

Быстрыми шагами к ним приближался Идоменей в сопровождении двоих своих рабов. На ходу афинянин, по своему обыкновению, размахивал руками и при этом громко и отчаянно бранился.

– Великий Агамемнон! Благороднейший из царей! Да где ты, в самом деле, чтоб меня рыбы съели раньше, чем я утону!? Помогите! Ограбили! И, как всегда, именно меня!!!

– Что, что, что такое?!

На этот раз спокойствие изменило Атриду старшему. Идоменей мог вывести из равновесия, кого угодно, а у верховного базилевса и без того нервы были на пределе.

– Что ты вопишь, Идоменей? Кто тебя ограбил? Что случилось?

– Вот, вот и вот! Смотри, о лучший из царей, и полюбуйся, какие «сокровища» я мог привезти в родные Афины, к моей милой женушке, которая за такие «дары» содрала бы с меня все волосы вместе с головой!

И с этими словами он вытянул вперед ладони, наполненные серыми, гладкими камешками, обыкновенной морской галькой...

– Что это такое, провались ты в Тартар?! – закричал Агамемнон. – Что ты суешь мне под нос эти булыжники?!

– Это, – воскликнул Идоменей, – не что иное, как дань благородного Приама! Я же знал, и я говорил, что нас обманут, что верить троянцам нельзя... Мне пришло в голову открыть пару бочек, что погрузили сегодня на мой корабль. Я и открыл. И вот: сверху там лежали цепочки, кубки, всякие там серебряные и золотые игрушки, а под ними – камни! Вот эти вот самые камешки! Я проверил и другие три бочки, что мне причитались. И только в одной были действительно сокровища, остальные две – такие же! Ну-ка, уважаемые цари, проверьте остальную дань, нет ли и там таких «даров»! И если нет, то, значит, как всегда, больше всех «повезло» именно мне!.. Но зато именно я это и обнаружил!

В это мгновение лица обоих Атридов выразили самые противоположные чувства: Агамемнон буквально почернел об гнева и обиды, а на лице его брата появилось даже не скрываемое злобное торжество.

– Значит, теперь, – вскричал Атрид Менелай, – ты не обязан держать слова, брат! Приам обманул тебя, обманул во второй раз, потому что я уверен – нападение амазонок было тоже им подстроено! И ты вправе забыть все обязательства по отношению к царю Трои! Тем более, – добавил он уже тихо, – что за убийство Ахилла мы тоже должны рассчитаться.

Агамемнон стоял, будто оглушенный. В его голове метались самые противоречивые мысли.

– Замолчи! – крикнул верховный базилевс Идоменею. – Сейчас мы решим, что делать. Я не оставлю это безнаказанным, и ты не останешься без своей части добычи, поверь мне. Но пока... Эй, что это там, смотрите!

Во время разговора Атрид старший случайно повернулся в сторону моря и вдруг увидел корабль, находившийся от берега на расстоянии в пять-шесть стадиев и быстро приближавшийся. Его парус был поднят, и весла гребцов работали вовсю.

– Кто такие? – тревожно спросил Менелай, – Смотри-ка, брат, это не троянский корабль.

– Да, похоже на то, – Агамемнон, нахмурясь, всматривался, – Но это и не финикийцы, очертания их кораблей легко отличить. И не эфиопы, конечно.

– И не египтяне, – добавил Менелай, – У них паруса совершенно другие. Похоже, что корабль наш. Или фракийский. Фракийцы могут оказаться и друзьями, и врагами – мы не знаем, какие тайные переговоры мог вести с ними Приам, этот коварный лгун! Что будем делать?

– На одном корабле не может быть много воинов, – Агамемнон в раздумье рассматривал приближающееся судно. – И подходит он не таясь, среди бела дня. Пошли своих рабов позвать сюда человек пятьдесят воинов, Идоменей. Встретим этих гостей и узнаем, кто они, и что им нужно. А потом будем решать, что нам делать с этой «данью» и с Приамом...

Воины-данайцы едва успели прибыть из лагеря, облачившись в боевые доспехи и захватив оружие, как незнакомое судно уже оказалось не более чем в двух сотнях локтей от берега. Теперь его можно было хорошо разглядеть: длинный, узконосый корабль, с квадратным парусом, с двенадцатью гребцами по каждому борту. Он сидел высоко и шел быстро, хотя ветер был не особенно силен, и в основном корабль несла лишь сила весел – это говорило о том, что он не сильно нагружен.

– Это не торговое судно, там нет товаров, только лю-ди, – сказал Агамемнон. Он по-прежнему стоял впереди своих воинов, хотя Менелай и советовал ему отойти: еще немного, и с корабля их смогут достать стрелы. Однако что-то говорило базилевсу, что опасаться нечего.

– Смотри, Менелай! – он взял брата за локоть. – Кто там стоит на носу?

Корабль еще приблизился, и можно было хорошо разглядеть высокую фигуру человека, стоявшего на носу. Он был в блестящих боевых доспехах, но без шлема, черные волосы развевались, подхваченные ветром. Лицо было чистое, безбородое, совсем юное.

– Афина Паллада! – прошептал потрясенный Агамемнон. – Я ведь это уже видел!

– Что? – голос Менелая дрогнул – Впрочем, погоди... Мне кажется, это видел и я. Это сон, что ли?

– Нет. Два человека не видят один сон в одно и то же время, – Атрид старший мотнул головой, убеждаясь, что действительно не спит. – Но мы это видели, брат. Двенадцать лет назад наш корабль пристал к этому берегу первым. И мы с тобой стояли и смотрели, как подходят другие корабли. И подплывал корабль Ахилла. И он так же точно стоял на носовом брусе, в доспехах, без шлема. И так же развевались его волосы. И лицо было такое же. Это он. Он – двенадцать лет назад!

– Кто вы? – прозвучал в это время долетевший с корабля возглас. – Кто на берегу?

– Атрид Агамемнон и Атрид Менелай, предводители ахейского войска! – ответил старший брат громовым голосом – Кто приближается к берегу? Назови себя!

– Царь Эпира Неоптолем, сын великого Ахилла! – отвечал стоявший на носу воин. – Я прибыл, чтобы помочь вам в битвах!

– Неоптолем! – воскликнул Менелай, не веря себе. – О, великие боги! Но... Но ему сейчас должно быть четырнадцать... нет, тринадцать лет!

– И Ахиллу было столько же, когда мы сюда приплыли, или ты забыл? – голос Агамемнона дрожал от возбуждения. – Мы тоже не верили, что он еще так юн – он выглядел на все восемнадцать... Но как мог Неоптолем стать царем в Эпире? Впрочем, его дед был двоюродным братом царя Эпира[50], и у того не было детей... Теперь я все понял. Сюда, мальчик мой, сюда! – закричал он, в волнении подбегая к самой воде. – Сам Зевс-громовержец привел тебя к берегам Троады именно сейчас! Сюда!

Еще несколько взмахов весел, и днище корабля царапнуло дно бухты. Гребцы разом подняли весла, некоторые стали соскакивать в воду, чтобы вручную подвести судно ближе к берегу и вытащить на сушу. Но предводитель не стал ждать. Он тоже соскочил с корабля и, оказавшись по пояс в воде, кинулся к ожидавшим его на берегу людям. В левой руке он держал свой шлем, украшенный белой конской гривой.