Князь Путивльский. Том 1 - Александр Чернобровкин

Справа от меня сидел Олег Святославич, князь Курский, мой «племянник», который был моложе меня всего на несколько лет. Внешность его была бы непримечательна, если бы не темно-русая борода, которая торчала вперед, боевито, и взгляд, открытый, смелый, если не сказать наглый. Он имел склонность к полноте, но еще не расплылся. Наверное, потому, что был непоседлив. Следом за ним сидел Мстислав Святославич, князь Рыльский. уверенный в себе и потому спокойный, со взглядом сверху вниз, хотя был среднего роста, и ухоженной длинной бородой, но довольно неряшливо и, я бы сказал, бедненько одетый. Производил впечатление человека недалекого и невоинственного. Судя по тому, как пренебрежительно ухмылялся Олег Святославич, глянув на своего соседа справа, так оно и было.

– Такого лучше иметь врагом, чем другом? – спросил я князя Курского после очередной такой ухмылки.

– А ведь точно! – весело согласился он и произнес громко, не боясь, что услышит князь Рыльский: – И с тобой он воевать побоялся.

– Наверное, понял, что был не прав, – предположил я.

– Такое понять ему не под силу, – пренебрежительно произнес Олег Курский. – Просто испугался.

– Или решил больше узнать о противнике и ударить в более удобный момент, – высказался я в защиту Мстислава Рыльского.

– Узнавать он будет до своей смерти, – уверенно произнес Олег Святославич.

– Зато с таким соседом нам с тобой спокойнее, – пришел я к выводу. – Главное – не стать его союзником.

– Почему? – поинтересовался князь Курский.

– Потому что для захвата его княжества достаточно трех сотен дружинников, я для защиты не хватит и трех тысяч, – ответил я.

Олег Курский засмеялся громко, задорно, а потом сделал мне «горбатый» комплимент:

– А говорили, что ты только саблей умеешь махать!

– То же самое говорят и о тебе, – произнес я, хотя на самом деле ничего такого не слышал, пальнул наугад.

– Да пусть говорят! – отмахнулся он. – Это они от зависти, потому что мое княжество – самое сильное после Черниговского.

Он уже не считал Курское княжество частью Черниговского. Видимо, действительно почувствовал силу. Сюда он привел около тысячи дружинников и вдвое больше ополченцев. Это притом, что под Согдеей потерял много воинов. Его жена – дочь влиятельного половецкого хана. Пусть половцы и не ахти какие воины, зато их много, а говорят, что зайцы шоблой клали и на льва.

Попойка получилась знатная. Мстислав Киевский привез с собой много княжеского меда и ромейского вина. Поскольку пировали князья и ханы, привыкшие выслушивать здравицу в свой адрес, а не произносить их, эта сторона увеселения была немного скомкана. В основном отличились половцы. Они вылизывали князей со всех сторон. Знали бы, что напрасно стараются…

27

Через день прибыли монгольские послы. Их было девять. Десятым с ними ехал в роли переводчика бродник – представитель малочисленного племени, образовавшегося из смеси всех живущих в этом регионе народов. Этот был вылитый русич, и одет по-нашему, причем медный крестик на грязном льняном гайтане висел поверх короткого кафтана. Бродники обитали возле речных переправ, бродов, трудились паромщиками, из-за чего и получили такое название. В будущем появится мнение, что они станут предками казаков. Как я слышал, половцы постоянно их притесняли, поэтому бродники и примкнули к монголам. Враг моего врага – мой друг. Все послы были низкорослыми, узкоглазыми, скуластыми и с редкой растительностью на лице – явно не монголы, а из покоренных или примкнувших народов. Ехали без оружия и брони, только ножи висели на ремнях. Все в лисьих малахаях, овчинных тулупах, кожаных штанах и высоких сапогах, не смотря на довольно теплый день. Лошади у них были невзрачные, с маленькими головами. Седла низкие и с короткими стременами. Послы с невозмутимым видом переправились по ладейному мосту через Днепр и остановились, ожидая указаний, куда дальше следовать. Со всего нашего лагеря к ним сбежались воины, чтобы посмотреть на врага. Оценили довольно пренебрежительно.

– Еще плюгавее, чем половцы! – насмешливо высказал общее мнение сотник Будиша.

– Как же они, такие плюгавые, победили вдвое большее количество половцев?! – задал я вопрос.

– Половцы – те еще вояки! – отмахнулся сотник.

– Это верно, – согласился я, – но не говорит о том, что татары – такие же плохие воины. Они уже полмира захватили. В одной только покоренной ими империи, откуда привозят шелк, народа больше, чем во всех русских княжествах и латинских королевствах вместе взятых.

Мои слова вроде бы немного отрезвили дружинников. По крайней мере, отзываться о татарах с пренебрежением перестали.

– Конным надеть доспехи, взять всё оружие и еды на три дня, поедут со мной, – приказал я сотнику Мончуку. – Ты останешься за командира. Никому из лагеря не выходить. Будь готов к нападению половцев. Сунутся – не церемонься с ними. Если поскачут за мной, не мешай. Твое дело – защитить лагерь и сберечь людей до моего возвращения.

Серьезность, с которой я произнес это, подействовала на всех дружинников, которые слышали мой приказ. Они прекратили обсуждать монгольских послов, разошлись к своим кибиткам за доспехами и оружием. Уже поняли, что я веду какую-то свою игру. Ключевые слова в этой игре – сберечь людей, то есть дружину. Остальное – не их ума дело.

Монгольских послов препроводили в Детинец и там оставили ждать во дворе неподалеку от крыльца терема зарубского воеводы, в котором сейчас жили Великие князья. Бродник слез с коня, а послы остались в седлах. Были они для меня на одно лицо. Поскольку и возраста примерно одинакового, отличить одного от другого я смог бы только, пока они сидят на лошадях. По мастям лошадей. Никто послов не встретил, не оказал никаких почестей. Так, забрели какие-то чужие пацаны на наш двор, будет время, разберемся с ними.

Я оставил свой отряд позади послов, приказав дружинникам:

– Далеко не отходите. Может, придется быстро уезжать. Если кто нападет на послов, попытайтесь защитить их.

– Как скажешь, князь, – ответили они дружно, но без энтузиазма.

Значит, далеко не отойдут, но за послов не подпишутся.

Я подъехал к самому крыльцу, спешился, отдал коня Савке, который следовал за мной на моем запасном аланском иноходце. Арабских лошадей в поход не взял: драпать, бросив дружину, не собирался. К седлу моего коня были приторочена бригандина, шлем, арбалет, булава и сумка с продуктами. Мое копье вез Савка. С гордостью. Наверное, чувствует себя отважным воином. По крайней мере, на своих ровесников, которые попадались нам на улицах города, смотрел, как на что-то ничтожное, недостойное его внимания.