Агентство «Томпсон и K°» - Жюль Верн

Хамильтон и Блокхед первыми были доставлены на «Санта-Марию», после того как их чуть не оставили в Сантьяго. Многие из товарищей их открыто возмущались решением увезти обоих больных – ведь они могли распространить заразу среди здоровых! Чтобы заставить отказаться от мысли бросить их, Рожер и обе американки прилагали все старания, пока капитан Пип не бросил на весы всю тяжесть своего авторитета, заявив, что не возьмется вести судно, если хоть один из потерпевших крушение будет оставлен.

Хамильтон и Блокхед покинули острова Зеленого Мыса, даже не сознавая этого. Накануне их состояние значительно ухудшилось. Они впали в непрекращавшийся бред, и казалось очень сомнительным, что можно будет доставить их в Англию живыми.

Понадобилось несколько рейсов, чтобы посадить на судно всех с помощью всего двух лодок с «Санта-Марии». У трапа нашли Бекера, который, принимая всерьез свои функции администратора, указывал каждому предназначенное для него место.

Конечно, имелось основание пожалеть о «Симью». Нельзя было представить себе что-нибудь более первобытное, чем эти наскоро устроенные помещения. Если дамы, устроенные под ютом и в кают-компании, не могли особенно жаловаться на свои маленькие, но приличные спальни, то мужчины должны были довольствоваться обширным общим помещением, захватывавшим трюм благодаря перегородке из досок и полу, выложенному на сухих балках междупалубного помещения.

Перевозка прошла без инцидентов. Никто на острове, казалось, не заметил бегства туристов. Без всяких препятствий лодки в последний раз отчалили и достигли «Санта-Марии». Вдруг Бекер, стоя на своем посту у трапа, пришел в крайнее изумление. Затерявшись среди других пассажиров, стараясь стушеваться, Томпсон, беглый Томпсон, вскочил на палубу.

Глава одиннадцатая

Томпсону приходится раскошеливаться

Томпсон был, надо признаться, немного сконфужен, несмотря на свой необыкновенный апломб. В борьбе между страхом и жадностью последняя наконец пала и побежденный Томпсон покорился. Терпеливо выжидал он отъезда и под прикрытием ночи присоединился к последней партии.

– Мистер Томпсон! – воскликнул Бекер с жестокой радостью. – Мы уже не надеялись иметь удовольствие опять увидеть вас! Уж не будем ли мы иметь удовольствие возвращаться вместе с вами в Англию?

– Действительно, – отвечал Томпсон, который в случае надобности проглотил бы еще и другие колкости. – Но я намерен заплатить за свой проезд, – поспешно прибавил он, надеясь таким образом обезоружить своего неумолимого соперника.

– Как! – одобрительно воскликнул Бекер. – Это что-то сверхъестественное!

– Сверхъестественное? – повторил Томпсон.

– Да. Вы до сих пор не приучили нас к подобным церемониям. Впрочем, никогда не поздно исправиться. Позвольте, какую же плату взять нам с вас, милостивый государь? – спросил Бекер.

– Ту же, что и со всех, я полагаю, – томительно проговорил Томпсон.

– Вот тут-то и беда, – возразил Бекер добродушным тоном, – у нас нет тарифа. Мы все образуем общество взаимного кредита, как говорится, кооперацию, в которую каждый внес свою часть. Вы же – чужой. Для вас нужно сделать специальный и личный тариф. Это вещь очень щепетильная!

– Однако, – пробормотал Томпсон, – мне кажется, что шести фунтов стерлингов…

– Этого мало! – отвечал Бекер задумчиво.

– Десять фунтов…

– Гм! – проворчал Бекер.

– Двадцать фунтов… тридцать…

Бекер все качал головой, точно и в самом деле жалел, что должен отказать в таких соблазнительных предложениях.

– Ну, сорок фунтов, – произнес наконец Томпсон с усилием. – Столько же, сколько я взял с вас за поездку…

– На Зеленый Мыс! И даже помимо моего желания, – закончил Бекер, в глазах которого сверкнула адская злоба. – Так вы полагаете, что сорок фунтов?.. Пусть будет сорок фунтов стерлингов!.. Этого, очевидно, недостаточно. Я неправильно поступаю. Но, черт возьми, я ни в чем не могу вам отказать. Так не угодно ли вам выложить мне денежки?..

Томпсон со вздохом покорился и вытащил из глубины своей сумки требуемые банковские билеты, которые Бекер два раза сосчитал с удивительной дерзостью.

– Верно, – провозгласил наконец Бекер. – Впрочем, все это довольно необыкновенно, – добавил он, поворачиваясь спиной к пассажиру, который поспешил занять место в общей спальне.

Пока шел этот торг, «Санта-Мария» подняла свои паруса и отдала якорь. В час ночи при установившемся восточном бризе она без всякого затруднения вышла из бухты Ла-Прайи. Перед бушпритом ее простиралось открытое море, и ей оставалось только проложить свою борозду.

Один за другим пассажиры улеглись на своих койках. Томпсон чуть ли не первый вытянулся на матраце, который приберег для себя, и уже собирался уснуть, когда почувствовал, что кто-то тронул его за плечо. Испуганно открыв глаза, он увидел склонившегося над ним Бекера.

– Что такое? – спросил Томпсон.

– Ошибка или, вернее, недоразумение, милостивый государь. Очень жалею, что побеспокоил вас, но не могу поступить иначе, когда вижу вас растянувшимся на матраце без всякого на то права.

– Кажется, я заплатил за свое место! – сердито воскликнул Томпсон.

– За проезд, сударь, за проезд! – поправил Бекер. – Проезд не значит место. Я должен только перевезти вас, я и перевожу. Я не обязан давать вам постель. Матрацы крайне дороги в Ла-Прайе, и если вы хотите пользоваться им, то я должен потребовать с вас маленькой прибавки.

– Да это грабеж! Совсем разбойничий притон! – гневно вскрикнул Томпсон, выпрямившись на своем сиденье и обводя вокруг растерянным взглядом. – И какую сумму хотите вы сорвать с меня, чтобы позволить мне спать?

– Мне невозможно, – возразил Бекер, – не ответить на вопрос, высказанный в таких отборных выражениях. Ну-с, в крайнем случае… За два фунта стерлингов могу отдать вам напрокат этот матрац. Правда, это немного дорого. Но в Сантьяго матрацы…

Томпсон пожал плечами.

– Да он не стоит двух фунтов. Но все равно. Я уплачу вам эти два фунта и за эту сумму, само собой разумеется, буду спокоен за все время переезда.

– За все время переезда! Еще бы!.. Честное слово, господа, этот джентльмен с ума спятил! – вскрикнул Бекер, воздевая руки к небу и беря в свидетели других пассажиров, которые присутствовали, облокотившись на свои койки, при этой сцене, часто прерываемой взрывами их смеха. – Два фунта стерлингов за ночь, милостивый государь. За ночь, поймите это!

– За ночь? Значит, шестьдесят фунтов, если путешествие продлится месяц. Ну-с, сударь, знайте, что я не стану платить за это. Таких шуток я не допускаю, – отвечал Томпсон сердито, снова вытягиваясь.