Агентство «Томпсон и K°» - Жюль Верн

«Какой помощи ждать в такой местности?» – спрашивали они себя тоскливо, не находя удовлетворительного ответа. К счастью, капитан Пип бодрствовал за всех. Как только пассажиры встали, он собрал их вокруг себя и вкратце объяснил им положение вещей.

Оно было просто.

В силу обстоятельств, которые всем известны, туристы выброшены на юго-восточный берег Соляного острова, почти у оконечности мыса Кораблекрушений. Так как остров этот не имеет культурных поселений, то надо подумать о способах как можно скорее покинуть его.

Пока же, согласно его указаниям, господин Морган в сопровождении боцмана с час тому назад уехал на маяк, поднимающийся на оконечности Южного мыса на небольшом расстоянии от места катастрофы. Там посланные соберут необходимые сведения и постараются раздобыть съестные припасы. Остается только ждать их возвращения.

Сообщение капитана заставило его слушателей вспомнить о том, что они умирают с голоду. Среди нравственной сумятицы, в которую повергло их приключение, они немного забыли о нем. Одного слова достаточно было, чтобы возбудить аппетит, который вот уже пятьдесят часов ничем не утолялся.

Однако оставалось лишь терпеть, потому что не имелось никакого средства, чтобы унять голод. Туристы бесцельно ходили взад и вперед по берегу в томительном ожидании.

Только около восьми часов Робер и боцман вернулись из своей экспедиции, сопровождаемые повозкой, которую тащил мул и которой правил кучер-негр. Груз этой повозки, состоявший из самых различных съестных припасов, на минуту привлек общее внимание.

Поднялась толкотня, и Томпсон должен был вмешаться, чтобы раздача пищи происходила в полном порядке. Наконец каждый унес свою долю и в продолжение долгого времени царило молчание, нарушавшееся лишь стуком челюстей.

Пипербом был в особенности превосходен с четырехфунтовым хлебом в одной руке и с целым бараньим филе – в другой; он поднимал и опускал свои руки с правильностью паровой машины. Несмотря на голод, остальные туристы оцепенели от изумления при виде такого механического поглощения пищи.

Но Пипербом очень мало интересовался эффектом, который производил. Руки его продолжали невозмутимо работать. Постепенно хлеб и филе уменьшались.

Они исчезли одновременно. Тогда Пипербом потер руки и закурил трубку как ни в чем не бывало.

Пока пассажиры и экипаж утоляли голод, капитан при посредстве Робера совещался с туземцем, хозяином повозки. Добытые сведения были далеко не утешительного характера.

Соляной остров представляет собой своего рода степь в двести тридцать три квадратных километра, на которой еще меньше столетия тому назад не было ни одного живого существа. К великому счастью для потерпевших кораблекрушение, один португалец лет пятьдесят тому назад возымел мысль эксплуатировать соляные копи, которым остров обязан своим названием, и эта промышленность привлекла туда около тысячи поселенцев. Рыбаки или большей частью рабочие не составили нигде настолько значительного населения, чтобы оно заслуживало названия города или даже местечка. Тем не менее на берегу залива Мордейра, превосходной якорной стоянки на западном берегу острова, несколько домов образовали уже подобие поселка у конечного пункта рельсовой колеи, по которой вагонетки под парусами доставляли до морского берега соль. В этой-то деревушке, лежащей всего в пятнадцати километрах, только и можно было найти кое-какую помощь.

Получив эти сведения, Томпсон тотчас же уехал с туземцем с целью подрядить несколько повозок, чтобы забрать людей и багаж. Тем временем пассажирам ничего не оставалось делать, как возобновить утреннюю прогулку. Но теперь состояние желудков развязывало языки, и каждый дал волю своему настроению. Одни были спокойны, другие – грустны, третьи – взбешены.

Исключительное явление – лицо мистера Абсиртуса Блокхеда не выражало, по обыкновению своему, безграничного довольства. Да, почтенный бакалейщик был меланхоличен или по крайней мере озабочен. Он, казалось, был не в своей тарелке и бросал взгляды во все стороны, как если бы потерял что-нибудь. Наконец он не выдержал и, обратившись к Рожеру де Соргу, который внушал ему особенное доверие, спросил:

– Мы ведь, сударь, у архипелага Зеленого Мыса? Не так ли?

– Да, сударь, – отвечал Рожер, не зная, куда тот клонит.

– Тогда где же самый мыс-то? – вскрикнул вдруг Блокхед.

– Мыс? – повторил изумленный Рожер. – Какой мыс?

– Как же, Зеленый Мыс! Не каждый день приходится видеть Зеленый Мыс, а мне хотелось бы показать его Эбелю.

Рожер подавил сильное желание рассмеяться.

– Увы, сударь, должен вас огорчить, – сказал он, приняв унылую мину. – Эбель не увидит Зеленого Мыса.

– Почему? – спросил Блокхед разочарованно.

– Он в починке, – хладнокровно заявил Рожер.

– В починке?

– Да, его краска начинала сходить. Вот его и отправили в Англию, чтобы перекрасить.

Блокхед посмотрел на Рожера с изумлением. Но тот геройски выдержал серьезность, и бакалейщик был убежден.

– Ах! – воскликнул он лишь с тоном сожаления, – нам, право, не везет!

– В самом деле! – согласился Рожер, задыхаясь от смеха, пока его потешный собеседник возвращался к своим.

Среди взбешенных, естественно, выделялись Бекер и Хамильтон. Им действительно все это было на руку. Откуда исходили все эти несчастья, если не от жадности и легкомыслия Томпсона? Это было неопровержимо, и поэтому к партии Бекера примыкало большинство пассажиров.

Даже в Джонсоне он открыл неожиданного союзника. До сих пор непритязательный, Джонсон, казалось, взбеленился. Он кричал еще громче, чем Бекер, распространялся в ругательствах против Томпсона и его агентства, без счету повторял клятву таскать его по всем английским судебным инстанциям.

– Этот пьяница, «гидрофил» и «геофоб», злится за то, что он поневоле должен был сойти на сушу, – сказал, смеясь, Рожер, наблюдавший группу возмущавшихся.

Рожером не могли овладеть ни грусть, ни гнев. Хорошее настроение и тут не покинуло молодого офицера, и он продолжал шутить.

– Джонсон – единственный человек, который имеет право жаловаться, – серьезно заявил Рожер. – С его стороны это по крайней мере понятно. Другие же!.. Что сделалось им от этого? Я лично нахожу это путешествие просто восхитительным. Вон наш пароход, ставший парусным судном, потом подводным, и я с нетерпением жду момента, когда он превратится в воздушный шар…

– Да здравствует воздушный шар! – вскрикнула Долли, захлопав в ладоши.

– Это мне кажется слишком невероятным, – меланхолически заметил Робер. – Конец «Симью» отмечает и конец нашего путешествия. Мы рассеемся сообразно средствам сообщения, которые предложены будут нам, чтобы добраться до Англии.