Пикник на Аппалачской тропе - Игорь Зотиков

— Меня зовут Чарльз Остин, но зовите меня просто Чак… — сказал он обычную в Америке фразу, дал мне визитную карточку и просил звонить.

Я сунул ее куда подальше. Конечно, я ею не воспользуюсь. Сколько уже было таких знакомств без продолжений! В сутолоке аэропорта Вашингтона мы потерялись.

У выхода я остановился в нерешительности. На улице шел проливной дождь, а до ближайшей остановки метро было метров триста. И вдруг меня окликнули. Это был Остин.

— Игор, как хорошо, что я вас встретил. Идет такой дождь, вы промокнете, возьмите мой зонтик, он мне не нужен.

— Как не нужен? А как же пойдете до метро? И как я вам его потом отдам?

— Игор, берите зонтик. Вылетая из Бостона, я позвонил своему агенту, за мной через пару минут приедет мой «кадиллак», а зонтик вы можете мне привезти когда угодно. Вы говорили, что остановитесь у друга на углу улицы «Р» и восемнадцатой, это недалеко от меня. Я живу в Джорджтауне.

— Вы живете в Джорджтауне? — По-видимому, я спросил это с волнением.

— Да, а что? — удивился он.

Джорджтаун было как бы заветным словом, которое я забыл. А услышал я его первый раз, еще когда я жил с Робом Гейлом и Энн в Аннаполисе. Однажды в субботу Роб сказал, что сегодня вечером мы едем погулять в Вашингтон. Побродим по ресторанчикам, танцплощадкам. В общем, будем развлекаться хоть всю ночь, пока не надоест. «Бродить по ночным улицам Вашингтона? — удивился я. — А разве это возможно?..» Я уже знал, что большие города Америки ночью выглядят мертвыми. «А мы поедем не просто в Вашингтон, а в Джорджтаун. Ты не знаешь Джорджтауна?» — удивился он. Я не знал. «Тогда тем более нам надо туда ехать…» — сказала Энн. И мы поехали. Через час езды из Аннаполиса мы были уже в темном, пустынном Вашингтоне. Чем ближе к центру, тем все безлюднее улицы. Пустынные, залитые изнутри светом зеркальные витрины магазинов лишь усиливали ощущение безлюдья. Но вдруг очень быстро все изменилось. Откуда-то появились беззаботные гуляющие по тротуарам и прямо по проезжей части толпы нарядно одетых людей, старики на перекрестках стояли у корзин с яркими цветами, и чувствовалось, что торговля у них шла. Что-то изменилось и в самом облике города. Улицы стали уже, дома меньше и ниже, три этажа были обычной высотой этих домов. Чем-то эта улица напоминала старый Арбат. Окна первых этажей горели изнутри светом реклам, но здесь она не создавала ощущения безлюдья. Ведь все магазины, несмотря на поздний час, были открыты, и толпы людей заходили туда.

Мы нашли место для стоянки, вышли из машины и присоединились к гуляющей толпе. И первый же магазин, в который мы зашли, был магазином… авиационных моделей. Огромные самолеты, планеры и воздушные змеи висели под потолком и стояли на полках — стеллажах. И все это продавалось. Большинство, как мы, просто восхищенно глазели на них, но кое-кто покупал. Касса все время работала.

Тот вечер мы провели в маленьком испанском ресторанчике на одной из боковых улочек. Роб заранее заказал там столик.

Когда шли обратно, по дороге решили зайти еще в какое-то кафе и заблудились. Сходство этих кварталов со старым Арбатом пропало — Джорджтаун оказался выстроенным на крутом склоне горы. Видно, весной сверху по этому склону несутся целые реки воды. Поэтому в некоторых местах таун пересечен каменистыми руслами-каналами сухих рек. Каналы имеют отвесные берега высотой метра три и выложены из белого камня. Мы долго перелезали через одну такую речку, сначала спускаясь с трудом вниз, потом с еще большим трудом забираясь на противоположный берег — стену. Когда мы наконец преодолели эту преграду и прошли дальше, напрямик, через какие-то крутые дворики, заросшие олеандром и магнолиями, я понял, что это не Арбат, а, скорее, Ялта, только без моря, застроенная другими домами и перенесенная почти в центр Вашингтона.

С тех пор я ни разу не был в Джорджтауне.

И вот теперь такая радость.

— Я привезу вам зонтик сегодня вечером или завтра. Большое спасибо, — благодарно лепетал я.

Вечером я позвонил ему и спросил, можно ли привезти зонтик.

— Стойте на улице восемнадцатой и «Р», — повелительно сказал Остин, — я буду у вас через четверть часа. Доехать до вас мне проще, чем вам до Меня. Стойте на углу…

Конечно, я согласился. Мне очень хотелось посмотреть, как живет одинокий «…профессор-консультант по вопросам поведения и самоконтроля менеджеров, независимый предприниматель и писатель», как было написано в его визитной карточке. Через десять минут Остин приехал, забрал зонтик и легко уговорил меня поужинать в своем Джорджтауне. Так я снова попал туда. И опять, как когда-то, после ужина мы пошли просто гулять по улицам, глазеть на витрины, разговаривать.

— Теперь пойдем пить кофе в мой клуб, — сказал Остин. — Он совсем рядом. Это клуб одиноких людей, уже не юных мужчин и женщин, которые ищут спутника, чтобы создать семью. Я ведь одинок. Дочь выросла и живет одна, жена умерла.

Мы пришли в большое трехэтажное помещение с большим рестораном, маленькими уютными кафе, зимним садом и залом для танцев. При входе в клуб дама за столиком попросила Остина показать удостоверение и, прежде чем пропустить нас, долго внимательно смотрела на меня. В клубе было много народа. Количество мужчин и женщин примерно соответствовало друг другу, хотя бросалась в глаза странная вещь: мужчины сидели с мужчинами, женщины с женщинами, хотя и поглядывали друг на друга. Мы с Остином тоже сидели вдвоем, без дам.

Расставались мы совсем поздно, после кафе Остин захотел показать мне дом. Жил он в крутом переулочке, примыкающем к главной улице Джорджтауна. Целая галерея маленьких трехэтажных с готическими чертами домиков поднималась лестницей, вверх по переулку. Небольшие крылечки, три окна по фасаду.

У Остина маленькая прихожая, несколько ступенек вверх — и мы оказались в огромной комнате. Остин назвал ее офисом, здесь он принимает посетителей. Действительно, в дальнем углу комнаты стоял заваленный бумагами письменный стол, обращенный фасадом к входу. Боковые стены состояли сплошь из полок с книгами. Стопками книг и журналов был завален и весь пол офиса. Была оставлена лишь узенькая тропинка, ведущая к столу. Мы прошли по ней.

— Игор, сядь, пожалуйста, за мой стол, в мое кресло…

Я обошел стол, сел в жесткое рабочее кресло. Остин начал лекцию о том, как он умудряется много ездить, читать лекции и одновременно не терять контакт с клиентами, имея одну приходящую раз в неделю секретаршу, которая одновременно является еще и уборщицей. На время своего отсутствия Остин подключает к телефону автомат, который сообщает о том, что хозяин уехал, вернется тогда-то, и записывает на магнитофон все, что необходимо ему передать. Этот же магнитофон служит и для наговаривания текстов статей, выступлений, будущих книг. В обязанности секретаря входит забрать кассету, переписать ее содержимое.