Пикник на Аппалачской тропе - Игорь Зотиков

Уехать я смог только к вечеру, дождавшись, когда Энн надо было ехать к престарелому джентльмену. Ведь я таки загнал вчера свою машину подальше от дороги, а Энн, когда вернулась, поставила свою «сабару» на той же просеке и загородила мне выезд. Значит, опять буду ехать сотни и сотни миль в темноте. Ведь завтра в девять утра мы с Тони Гау выступаем по местному радио в программе «Завтрак в Хановер-Инн». Передача эта ведется из ресторана гостиницы один раз в неделю по пятницам и идет сразу в эфир. Мы с Тони должны завтракать и рассказывать о советско-американском содружестве в Антарктиде и нашей совместной работе в КРРЕЛ. Опоздать к этой передаче нельзя, ведь она уже заявлена в программе и ее ждут радиослушатели.

16 марта, пятница. Конечно, успел я к передаче и завтраку в «Хановер-Инн», но приехал домой в Лебанон только в четыре утра. Ужасный случай произошел со мной вчера вечером.

Перед выездом на интерстейт, когда уже темнело, я проезжал мимо ярко освещенного продовольственного магазина и решил остановиться, чтобы купить в дорогу несколько бутылок кока-колы, хлеба и колбасы для бутербродов. Когда вернулся и решил завести мотор — оказалось, что исчезли ключи от машины. Становилось все темнее и холоднее. Уже и магазин закрылся, а ключи не находились. Я ходил между магазином и машиной, смотрел под ноги, снова и снова рылся в карманах. Ключей не было, и добраться в Лебанон к завтрашнему утру было не на чем. Я представил себе, как завтра утром в «Хановер-Инн» будут ждать меня, как они успокаивают время от времени ожидающих меня радиослушателей. А я здесь, в сотнях миль…

Вскоре мое странное поведение было замечено. Подошли какие-то пожилые худые американцы. Ничего не спросив — все было и так ясно, — блестя улыбками, оттеснили меня, вдвоем (их было двое, и у них был карманный фонарик) перерыли все и нашли связку там, где я бы и не думал ее искать. Ключи упали через тонкую щель в передней части приборного щитка в печку для обогрева! Изловчившись, их можно было увидеть через щель. Видеть, но не достать! Но ребята, которым было лет за шестьдесят, сходили домой, принесли инструменты и, чуть не разобрав всю машину по винтику, извлекли злополучные ключи. Правда, это заняло много времени.

— Счастливого пути, сэр, вам далеко ехать?

— Лебанон, Нью-Гемпшир, — ответил я.

Ведь в Америке никто не называет только город, когда говорит о каком-то месте, потому что много есть городов с одинаковыми названиями, но в разных штатах. Поэтому обычно говорят название города и следом, как бы через тире, — название штата. Если сказать лишь название города, американец не поймет, будет ждать продолжения. Поэтому, даже если сказать «Нью-Йорк», американец не поймет, о чем идет речь. Надо сказать: «Нью-Йорк — Нью-Йорк». Тогда будет ясно: Нью-Йорк из штата Нью-Йорк.

В то время когда я говорил эти слова, моя рука чуть было не потянулась за бумажником, чтобы заплатить им за помощь, но я вовремя сдержался. Я уже жил в этой стране достаточно, чтобы знать, когда тебя могут обобрать «под липку», а когда любая помощь, которую тебе окажут, не стоит ничего. И это был тот самый случай. Мне просто помогли как попавшему в беду. Какие же тут деньги!

Я лишь помахал им рукой, поблагодарил от всего сердца. И по тому, как они радостно замахали в ответ, желая удачи в пути, понял, что поступил правильно.

А удача, как оказалось, мне еще была нужна. Сначала мой путь шел по интерстейт, потом часть его проходила по обычному шоссе и уже под самый конец — снова интерстейт. И вот когда я уже ехал по обычному шоссе и в баке оставалось мало бензина — а было уже за полночь, — я вдруг заметил, что все бензоколонки закрыты. С трудом нашел живую душу у какого-то ночного ресторана, спросил, почему закрыты колонки. Мне ответили, что в связи с топливным кризисом все колонки в Америке на обычных дорогах, кроме интерстейт, закрыты с полуночи до утра. «А ведь я до интерстейт не доеду!»

— Попробуйте найти одну колонку здесь, недалеко, — посоветовали мне. — Хозяин ее очень старый человек, живет там же, может, и заправит.

И опять мне повезло. «Старый человек» действительно налил мне бензину. Только, правда, взял дороже. Ну, это тоже Америка!

В стране сахарных кленов

День Святого Патрика. Дикобразы местных лесов. Почему за «поркупайном» нельзя лезть на дерево? Сахарные клены. Как делается кленовый сироп в штате Вермонт. Дом на улице Кленовой. Пегги и подружка. Здесь-то они и стояли. Почему Мегги советовала никого не подвозить. Синг из Тайбея и ее компания…

Недавно опять показалось, что Америка сошла с ума. Праздновался День Святого Патрика, покровителя Ирландии. В Нью-Йорке, Бостоне и других больших городах гуляли ирландцы. То там, то здесь взлетали ракеты. И кругом — эмблемы, флаги, значки с зеленым трилистником клевера — символом Ирландии. Святой Патрик так почитается ирландцами потому, что в пятом веке он ввел в Ирландии христианство и «приказал всем ядовитым змеям удалиться». Самое интересное то, что в самой Ирландии этот праздник стал праздноваться лишь совсем недавно под влиянием американцев ирландского происхождения. В некоторых районах Бостона и Нью-Йорка в этот день пройти нельзя — такая пьянка и гулянье в ирландских кварталах.

В последнее воскресенье был в гостях у Петрова, в штате Вермонт. Его дом окружен дремучими лесами из странных деревьев, похожих издали на осины, но с вечнозеленой листвой кипариса. Эти деревья называются «хемлок» и растут только в Америке. Петров предложил взять ружья и пойти в этот лес поохотиться на «поркупайнов». Оказалось, что так в США называют дикобразов, которые наносят большой ущерб лесам хемлоков… Дикобразы хорошо лазят по деревьям, залезают на верхушки хемлоков и обламывают с них ветви, но не едят их целиком, а съедают только основание ветки. Остальное бросается на землю. И, пожалуй, это-то и бесит больше всего экономных фермеров.

В лесу действительно многие хемлоки оказались с ободранными верхушками. И кучи свежих зеленых веток были набросаны вокруг стволов. И обледенелый грязный весенний снег хранил кое-где следы, оставленные дикобразами. И собака Петрова, дворняжка Тишка, начала лаять, боязливо повизгивая.

— Смотрите внимательно вверх, Игорь Алексеевич. Если поркупайн здесь, он наверняка сидит где-нибудь на развилке ветвей у вершины. Там он чувствует себя почти в безопасности.

— Георгий Константинович, а зачем стрелять поркупайна? — спросил я, чувствуя, как горячей становится кровь. — Я ни разу не видел дикого поркупайна вблизи. Я залезу на дерево и заставлю его слезть на землю или загоню его так высоко на тонкие ветки, что он сам рухнет вниз.