Пикник на Аппалачской тропе - Игорь Зотиков

Прекрасный летний, но нежаркий день. Вышел на лужайку перед домом — там сидят, греются на солнце мои египтяне-рамаданщики. Я вышел со своим этюдником, думал немного порисовать. Заговорили об искусстве. Оказалось, что старший из египтян — художник-график. Рисовал портреты послов, членов правительства, хорошо зарабатывал. Но его хобби была электроника, и сейчас он инженер-электронщик по аппаратуре для морской сейсморазведки. За этим и приехал сюда.

Весь следующий день, воскресенье, провел у Джекобса. Его жена, Дин, пригласила своих подружек, с которыми она училась в школе медсестер много лет назад. «Девочки» уже давно не работают вместе, но до сих пор встречаются раз в месяц друг у друга. Их шесть подружек, у каждой — по мужу и почти у каждой — двое детей. Итак, кроме меня было шесть пар и десять детей в возрасте от одного до пяти лет. Но удивительно — дети ползали и бегали между взрослыми и не мешали. Только надо было за ними следить, чтобы не сорвался кто в воду — ведь часть причала построена на воде. Хорошо поговорили со Стеном. Он, оказывается, родом из Новой Англии, с границы штатов Нью-Гемпшир и Мен. Узнал о «чрезвычайном положении с водой». На каждую семью полагается пятьдесят галлонов воды в день, и мытье машин наказывается законом. Правда, кто-то тут же похвалил, что он помыл-таки свою машину ночью.

Чрезвычайное положение с водой продолжается, потому что дожди, оказывается, выпали только здесь, в нижнем течении рек, а в верховьях, там, где резервуары, по-прежнему сухо.

Заговорили о том, как идут у Стена его дела, связанные с уходом за домом, и Стен удивил меня, рассказав, что и в Америке трудно найти хороших рабочих для этих целей. Поэтому такие работы дорого оплачиваются. Например, чтобы спилить небольшой клен на участке, рабочие требуют 60 долларов. А за то, чтобы повалить и убрать большое дерево, которое затемняет участок. — 180 долларов. Вообще он очень недоволен рабочими, которые сделали ему деревянный причал.

— Такое впечатление, — говорит Стен, — что они ни разу раньше не держали ни молотка, ни пилы.

И действительно, доски настила распилены очень неровно, а понтон из досок удивляет своим нелепым видом. Договорились они очень быстро и в первый день много дел сделали, а потом две недели вообще не появлялись, возможно, трудились у тех, кто заплатил им больше.

— Но что делать, никто не хочет быть рабочим. Все хотят сидеть за столами, писать или считать или лучше торговать. Каждый день приходится уезжать, а надо следить за рабочими, так как они, оставшись без присмотра, делают все не лучшим образом.

Снова дневник.

Понедельник, 2 июня. Работал до обеда, а потом упаковывал вещи. В три часа дня сдал ключи от квартиры. Она уже принадлежит кому-то, кто «сделал резервацию», то есть заявку на эту комнату, и приедет сюда сегодня вечером. Дело в том, что по плану Дианы из Вашингтона, сегодня я должен был уже улететь в Медисон, чтобы познакомиться с новыми достижениями профессора Бентли. Но отъезд задерживается, так как Бентли срочно улетел куда-то. Поэтому сейчас Стен ищет, где мне можно остановиться на два-три дня. Ведь Диана до сих пор не сообщила, когда я лечу в Медисон. Пробовали звонить тому русскому, Николаю Ивановичу, который когда-то возил меня за покупками, но он ответил на вопрос о комнате уклончиво: надо, мол, посоветоваться с женой, освободить комнату… Все боятся пускать ночевать приехавших из СССР. Ведь газеты и телевидение по-прежнему говорят о небывалом в истории Америки «шпионском кольце» из отца, брата и сына, «продававших в течение последних 15 лет секреты советским шпионам».

К вечеру Стен вдруг сообщил, что меня приглашает к себе пожить Фред — его бывший товарищ по обсерватории. Он — страстный книголюб и атеист. Сейчас он нигде не работает, а живет продажей книг. Вечером заехали к Стену домой и в 9 вечера подъехали к белому двухэтажному дому, спрятавшемуся среди высоких деревьев на склоне холма. Дом казался необитаемым. Через стеклянную дверь была видна чуть подсвеченная кухня и стол, заваленный какими-то помятыми кастрюлями. На двери надпись: «Входи смелее и кричи громче». Стен не колеблясь повернул ручку двери, и мы вошли на кухню, задняя стена которой до потолка была завалена высокими стопками книг. Мы покричали, никто не ответил, и Стен сказал, что раз машины нет, значит, хозяин тоже отсутствует. «Давай пока выпьем кофе».

Через полчаса мы услышали шорох шин. Хозяин оказался высоким худым мужчиной с широкой шведской седой бородой, переходящей в бакенбарды. Не очень чистая майка, шорты и туфли на босу ногу… Не удивившись, он поздоровался с нами и стал показывать дом. Мы ходили из комнаты в комнату. Ни мебели, ни стульев, только полки с книгами до потолка и горы книг на полу.

— Здесь сплю я, — сказал Фред и ввел в такую же заваленную книгами комнату, середина которой была, правда, свободна от книг. Там стоял топчан с матрасом, покрытым спальным мешком, а рядом стул и высокий торшер.

— Ваша комната на втором этаже, но если вы хотите жить в какой-нибудь другой комнате, мы можем раздвинуть книги, и будете жить там.

Но я сказал, что второй этаж меня вполне устраивает.

Моя «комната» на втором этаже тоже была завалена книгами, среди которых стоял топчан с матрасом и кресло. Он был покрыт простыней и одеялом с пододеяльником. Была и подушка, правда без наволочки.

Так интересно было листать самые разные книги и слушать хозяина!

Вторник, 3 июня. Позвонила Дайана и сказала, что я улетаю завтра. Газеты пишут, что меры по сохранению секретности будут усилены. Пишут о том, что более 1100 эмигрантов из СССР допущены сейчас к секретной работе и что это неправильно: «Мы не говорим, что все эмигранты из СССР шпионы, но…»

Утром обнаружил, что рядом с домом Фреда-букиниста — гамак, площадка, заваленная прошлогодними листьями. Валяются топор, поленья… В общем — деревенско-дачный пейзаж. Оказалось, что Фред никогда не запирает дом, даже когда уезжает. «Во-первых, у меня нечего красть, — говорит он. — Во-вторых, моего дома не видно с дороги».

Вечером спросил, сколько я должен ему за две ночи, ведь завтра я уезжаю. Но Фред отказался от денег. «Если купите несколько книг, я буду доволен», — сказал он. Я купил.

4 июня, среда. Опять ночь. Уже несколько часов я в Медисоне, штат Висконсин. Времена изменились и здесь.

— Мы решили поселить тебя в университетской гостинице, — сказал встречавший в аэропорту Чарли. Это и понятно. Ведь у Бентли сейчас дома и Молли, и Алек. Я могу их стеснить: Но все-таки необычно для меня ночевать в Медисоне не в доме Бентли. А с другой стороны, хорошо, что могу побыть один. Заплатил за две ночи шестьдесят долларов. Говорят, это страшно дешево. Так оно и есть, только не для меня.