Том 6. Дураки на периферии - Андрей Платонов

Конгрессмен (ко всем). Ну кто взял — отдайте! Ведь это действительно империализм! Отдайте, пожалуйста, Ноев ковчег! Всеобщее молчание; пауза. (К нунцию Клименту). Отец, прокляни тогда всех к черту, пусть земля сейчас содрогнется, а то мне одному придется отвечать! Проклинай!..

Климент (подняв очи к небу). Антремовельтано, интремовеле, жау-жау-зорх!

Брат (поглядев на небо). Боже, дай им!

Конгрессмен (брату). Проклинай сильнее! Бог вас не слышит!

Брат. Боже, дай им как следует: мошенникам, убийцам, обманщикам, мучителям и прочим всем разнообразным стервецам. Боже, дай им скорее гневной рукой!

Волны ослепительного разноцветного света, в том числе и черного света, содрогаясь, побежали по небу. Возник, тихий вначале, далекий звук; вот он усилился до страшного вопля и постепенно спал до безмолвия. Но волны разноцветного света по-прежнему бегут по небу. Все люди на сцене в ужасе пали ниц, даже Полигнойс. Лишь брат остался стоять на ногах как был. Теперь он взял за руку Еву и держит ее, чтобы она не боялась.

Пауза. Первым поднимается Горг. Он уходит со сцены; возвращается с охапкой останков ковчега и кладет их на прежнее место; никто не интересуется действием Горга. Вторым очнулся Полигнойс. Он настраивает радиоприемник.

Радио. Бук-бук-бук! Где твой зад, где перед? Вот и муж твой идет! Привет, идиот! Бук-бук-бук!..

Полигнойс переключает радио.

…вительственное сообщение. Правительство Соединенных Штатов передает для всеобщего сведения. С целью показать пример разоружения правительство решило уничтожить свой запас атомных бомб. Уничтожение бомб производится в международных водах Атлантики. Впредь до указания всем самолетам и кораблям Атлантического бассейна не начинать рейсов во избежание возможной гибели или повреждения. Самолеты и корабли, находящиеся в движении, прекращают рейсы и заходят в ближайшие базы и порты. Правительство Соединенных Штатов призывает человечество к спокойствию.

Конгрессмен. Ура! Вставайте, господа! Жизнь идет нормально!

Черчилль. Не совсем. Это война, господа. А где моя челюсть?

Брат (к Еве, прижавшейся к нему). Чего ты? Неба боишься? Не бойся, не бойся, сирота.

Шоп. Полигнойс! Вы исполнили мое поручение?

Полигнойс. Да. Башмаков уфиолевого цвета фирма временно не изготовляет. Я заказал цвета Индийского океана.

Шоп. Прекрасно. Я стерплю этот цвет, я стерплю! (Напевая). Бук-бук-бук, бук-букбук! Вот и муж твой идет… вот и муж твой идет…

Полигнойс. Привет, идиот.

Марта. Опять война… На небе фейерверки, на земле могилы. Как интересно, черт вас возьми!

3-е действие

То же место на горе Арарат. Тот же американский лагерь. Но теперь все пришло в другой вид: все обветшало, износилось, постарело, одичало, люди и предметы. Люди находятся здесь явно вынужденно, над ними грозное бедствие. Кроме американской палатки, теперь здесь много землянок, шалашей, временных убежищ. На сцене те же действующие лица, что и во 2-м действии; теперь их, однако, словно стало еще больше. Ева, Гамсун и Горг вешают два котелка, разводят под ними из нескольких щепок костер. Другие люди тоже занимаются хозяйственным бытом. Конгрессмен и нунций Климент стоят на кучах житейского мусора и алчно обгладывают мясо с костей. Количество людей меняется на сцене, — они уходят по другую сторону горы, затем возвращаются; они занимаются житейскими делами. На заднем плане, как и во 2-м действии, лежат останки ковчега, теперь открытые.

Шоп. Когда же придут за нами корабли?

Герцогиня Винчестерская (Конгрессмену). Неужели мы здесь погибнем? Неужели вы не можете устроить нам спасения? Зачем тогда вы хвастались — мы, Америка! мы, Америка! — при нас, когда у руля стояла Великобритания, подобного безобразия не было… Ах, где мой самолет? — улетела бы я отсюда на своей ракете!

Конгрессмен. Утешьтесь, ваше высочество! Вместе с нами погибнут и большевики! Это прекрасно!

Герцогиня Винчестерская (к Черчиллю). Уинстон! По-моему, он глупец!

Черчилль. Это естественно, ваше высочество. Задача в том, чтобы погибли только одни большевики, а мы должны процветать!

Герцогиня Винчестерская. Ну конечно! Ну конечно! Вообще, по-моему, вся ихняя Америка это — как бы так ясно, популярно сказать?..

Горг. Шпана, ваше высочество! Популярно!

Герцогиня Винчестерская. Шпана? — я не понимаю — это что. Но возможно, это правда: Америка — шпана!

Тевно. Ясно, шпана! И стрелять они не умеют. Попали в земной шар — и раскололи его, вода потекла. Вот большевики стрелять умеют! Те бы не промахнулись!

Секерва. Америка сразу во всех бомбой попала. Вот она — Америка!

Полигнойс. И в себя тоже попала!

Шоп. Скучно, Полигнойс! Когда же придут за нами корабли?

Брат Господень приносит охапку кустарника и опускает топливо около Евы, возле тлеющего костра. Ева, Гамсун, брат и другие стараются разжечь принесенные прутья, но они не горят.

Черчилль (Полигнойсу). Радист! Дайте Москву! Что думают сейчас большевики?

Полигнойс. Трудно, господин Черчилль, но я попробую. Америка забивает все станции, она слушает только самое себя.

Черчилль. Это обычно, это стало нормальным: всякий слушает самого себя. Но вы настройтесь на другого. Попробуйте. Полигнойс работает у радиоаппарата. Слышите кого-нибудь?

Полигнойс. Слышу вопль! Москвы не слышу.

Черчилль. Ищите Москву… Интересно и странно. Но этого даже я не понимаю. Почему большевики совершенно спокойны, когда весь мир гибнет, и они тоже?

Полигнойс. Стоп! Нет, опять исчезло.

Черчилль. Москва? Кто там?

Полигнойс. Трио баянистов: Кузнецов, Попков и Данилов… Опять все исчезло…

Черчилль. Нужнее всех нам сейчас Москва, нужнее всех Москва. Баянистов не нужно.

Брат (у костра). Не разгорятся! Одна вода. А что же? Всюду сыро стало, грунт насквозь промок.

Горг. А мы сейчас сухим подожжем.

Берет одно бревнышко из останков ковчега, зажигает его. К костру подходит нунций Климент.

Отец, мы вам кофе варим. Не обижайтесь, а то помрем скоро — свободная вещь!

Климент (берет из останков другое бревнышко и подает его Горгу). Надо больше огня!

Черчилль (подходя к костру). А мне готовите что-нибудь?

Брат. Вам кашку и лапшичку такую приготовим. Чего же беззубому человеку…

Черчилль. Можно кашки, можно лапшички.

Горг. Оно бы лучше бекон, бифштекс, а коньячком бы заправить!

Черчилль. О, да! О, да!

Горг. Да где же взять? Папский нунций сглодал последний мослак.

Брат. Вот до чего добаловались: сами империалисты не евши живут, и курить нечего! Горе!

Полигнойс. Господин Черчилль! — Москва!

Радио. Американское правительство решило ужаснуть социалистические нации массовым взрывом атомных бомб, чтобы затем атаковать эти нации и поработить их. Как известно, в результате разрушительного взрыва атомных бомб в базальтовой оболочке земного шара образовались скважины и трещины. Через них из глубочайших недр Земли начали фонтанировать могучие извержения девственных вод. Наступил всемирный потоп. Низменные части материков уже покрываются первым слоем воды. Расчет показывает, что через месяц вода достигнет вершины таких гор, как Альпы, Арарат, и им подобных. Советское правительство направляет свои корабли и продовольствие в районы наибольшего бедствия. Советское правительство примет решение направленное к спасению человечества, в том числе и американского народа.

Молчание. Общая пауза. Многие молятся.

Черчилль. Какое же решение примут большевики? Такого решения нет и его не будет. Всему должен быть конец; хорошо, что весь мир кончается при мне, на моих глазах…

Полигнойс. Неужели мы такие?.. Неужели я должен стать изменником?

Секерва. Вы что там, Полигнойс? Вы что такое сказали там в двух смыслах? — и даже в трех? Отвечайте!

Полигнойс. Ничего… Мне стыдно жить!

Секерва. С кем, где, когда вам стыдно жить? — говорите с точностью!

Полигнойс. С тобою, стервец!

Конгрессмен. Прекратить разложение! Мы еще в опасности, мы еще не спасены! Радист, дайте нам голос родины!