Том 6. Дураки на периферии - Андрей Платонов

Климчицкий и его спутники замечают Любовь и раскланиваются с нею; причем Череватов, одетый в генеральскую форму, снимает головной убор, а Климчицкий, одетый в гражданское платье, приветствует Любовь по-военному. Климчицкий сейчас в уравновешенном, спокойном состоянии духа, без прежнего скрытного напряжения.

Наташа (про Любовь Кирилловну). Какая она славная! В ней целое счастье для кого-нибудь хранится.

Климчицкий. Да, она добрая женщина. Только она ведет себя, как дитя, — для других это очаровательно, а для нее бывает и мучительно…

Череватов. Фитюлька!.. (К Климчицкому). А вы что же, дорогой мой, у вас сейчас действительно вполне, это, так сказать, здравое самочувствие — или вы опять насильно действуете над собой, опять маскировка, камуфляж, маневр воли, обман врача и захват его в клещи, с целью бросить меня, старого, в котел окружения?..

Климчицкий (улыбаясь). Я как мог держался, Дмитрий Федорович… Я желал только исцеления… Мне нужно на войне работать! Я опирался только на одно свое сердце, я давил страдание одним своим сознанием.

Череватов. Ну, и что же — для этого вы показательно веселились, когда вам нужно было плакать?

Климчицкий. Я все средства пробовал… Но для исцеления мало оказалось одного своего сердца или одной своей воли, Дмитрий Федорович!

Череватов. Мало, мало! (Поднимается на веранду кафе, к Любови). Пива — две порции и гороховую летучку на блюдце!

Любовь обслуживает Череватова; вскоре она даже подсаживается к Череватову и чокается с ним пивной кружкой. Между ними идет мимическая сцена — в духе их характеров. Климчицкий и Наташа отходят в безлюдный угол парка, что находится слева от кафе. Там есть скамья. А неподалеку от скамьи, за садовым кустарником, стоит на часах Варвара.

Климчицкий. Копейка лежит. Надо поднять (Нагибается и поднимает с земли копейку). Хотите, я вам подарю копейку?

Наташа. Дайте ее мне. Я люблю копеечку.

Климчицкий дарит ей копейку. Наташа рассматривает денежку, потом аккуратно прячет ее в свой маленький кошелек.

Пусть бережется — сгодится когда-нибудь.

Климчицкий. Все надо беречь — и копейку, и хлебный колос, и вас…

Наташа. А вот червяк лежит — мертвый или живой? (Поднимает червяка и разглядывает его). Живой еще немножко, но его дядя мой растоптал — он ничего не замечает, он только думает.

Климчицкий. Может, он живой еще. Вы подышите на него.

Наташа (дыша на червяка). Он оправится, он терпеливый.

Климчицкий. Пустите его в прохладное место. Он работать будет, он тоже пахарь, он раньше крестьянина землю готовит, он жует ее и жует…

Наташа (пуская червяка в почву). Червяк — нужный человек. Ступай, трудись… Ветер шумит в деревьях, листья осыпаются, в природе всегда слышится какая-то музыка, а слов нету…

Варвара издает возглас девичьим альтом.

Череватов (кричит с веранды). Наташа, как называется еще неизбежность, непреодолимость, необходимость?

Наташа (сразу, автоматически). Безусловность, категоричность!.. (К Климчицкому). Не обращайте внимания на мои слова.

Климчицкий. Говорите, что хотите делайте, что хотите, лишь бы вы не умерли. На вид вы не очень здоровы — вы молоко каждый день пьете?

Наташа. Нет, не каждый день. Нас ведь у дяди семеро племянниц, и все младше меня, да еще три тетки есть и дедушка в девяносто два года.

Климчицкий. Безобразие! Я прикажу с завтрашнего дня носить вам молоко!

Наташа. А к чему? Разве я особая какая? Мне молоко не нужно. Я и картошкой с маслом бываю сыта.

Климчицкий. Отставить! Я сам решу этот вопрос.

Наташа. Без меня не решите. Я — непьющая молока.

Климчицкий. Я вас приучу, я вас заставлю.

Наташа. А к чему? Я живу, как могу, всем довольная.

Климчицкий. Что значит — как могу?

Наташа. А это значит — как нужно.

Климчицкий. Нет, вы живете — как не нужно. Молока вы не пьете, дядя о вас не думает, вы можете погибнуть.

Наташа. Едва ли. Если бы могла, я уже погибла.

Климчицкий. Наташа!.. Кто же вас допускал до гибели? Погибать может только солдат!

Наташа. Неправда.

Климчицкий. Правда. Я лучше знаю. Мать вас родила лишь однажды, а солдат должен сберечь вас от гибели хоть тысячу раз.

Варвара издает возглас мужским голосом, подобный кряканью.

Наташа. От кого же меня нужно постоянно беречь?

Климчицкий. От злодейства, от врага. Возле вашей жизни должен всегда, вечно стоять солдат на часах. Иначе напрасно народ рождает своих детей, их умертвит злодейская сила. Что мать родила только однажды, то солдат обязан беречь постоянно — солдат так же нужен, как мать.

Наташа. Значит, когда я живу, кто-то другой должен умереть за меня?

Климчицкий. Должен. Это солдат должен, это я должен.

Наташа. Не надо!.. Никому не надо за меня умирать — что я? Какая от меня радость? Солдат лучше меня человек…

Климчицкий. Не лучше, не в этом дело. Смерть для солдата не казнь, а подвиг и свойство его. Он простой человек.

Наташа. Это правильно, а правильное не всегда ведь бывает.

Климчицкий. Но так должно быть!.. Наташа, как вы тут будете жить одна, когда я уеду? Я боюсь за вас.

Наташа. Я за вас тоже боюсь, там стреляют.

Климчицкий. Наташа… я опять хочу теперь жить, как прежде жил, — уехать на фронт, быть женатым, иногда отдыхать на скамье как сейчас, подбирать копейки и оживлять червей. Солдату мало нужно.

Наташа. Я могу только оживлять червей, подбирать копейки и не пить молока…

Череватов (кричит с веранды кафе). Наташа! Как называется куриное яйцо?

Наташа не успевает ответить.

Не надо! Вспомнил: белок! (К Любови). Итак, берется белок пополам с ветчиной!..

Любовь. А не лучше ли будет витамин С?

Череватов (кричит). Никаких витаминов! Ветчина, сало, говядина!.. Витамин — измышление.

Климчицкий. Вы можете пить молоко, вы можете быть счастьем человека.

Наташа. Для счастья другого надо быть очень хорошей, надо иметь в себе что-то такое, чего я в себе не чувствую.

Климчицкий. Но другой может это чувствовать.

Наташа. Это нельзя. Как же он может чувствовать то, чего нет. Зачем его обманывать? Ему это только кажется.

Климчицкий. Он в этом уверен.

Наташа. Веруют в пустое.

Климчицкий. Нет! Я вижу, я ясно вижу то, что…

Наташа (перебивая). Вы видите, что вам хочется видеть, а его не существует.

Климчицкий. Так где же оно есть, что мне нужно?

Наташа (терпеливо и кротко улыбаясь). Что вам нужно, того много на свете.

Климчицкий. Не уходите от меня! Что мне нужно — живет только в одном человеке.

Наташа. Я не боюсь быть несчастной, Александр Иванович. Я боюсь вашего несчастья.

Варвара издает возглас девичьим альтом.

Климчицкий. Наташа! Я вас совершенно не понимаю…

Наташа. Я, как Иван, хотела сохранить вашу жизнь… Я так думала… Вы лучше меня, Александр Иванович. Вы возвышенный человек! А я, я сама еще не знаю — кто я такая и чего я стою… И потом я должна сказать вам, Александр Иванович, что я была долго и опасно больна.

Климчицкий. Наташа… Зачем вы мне говорите эти пустяки? Если вы больны, я позабочусь о вас. Если вы сами не знаете, чего вы стоите, и если вы даже ничего не стоите — я обязан сделать так, и я сделаю, что вы будете стоить дорого, дороже всего на свете, и не для меня только, а для всех!

Наташа. Вы не знаете, что я хочу сказать, Александр Иванович…

Череватов (с веранды). Вам не пора пиво пить? А то мне кончать пора!..

Климчицкий (про себя). Опять этот старик! Я от него снова заболею — и уж тогда умру.

Череватов спускается с веранды из кафе и подходит к Климчицкому и Наташе.

Череватов. Ну, о чем вы тут бормотали? Или уже все ясно стало?

Климчицкий. Дмитрий Федорович, Наташа была сильно больна… А вы сейчас следите за ее здоровьем?

Череватов. Голубчик, у меня их семеро! Семеро! И одна Наташа как раз никогда не болела.