Хартблид: Цепи разума - Эйрел Пыльный

крушить идеалы Хартблида, предложить ему решение проблем с коррупцией путем кастрации и аскезы для всех чиновников. Разумеется это нихуя не сработает, ибо полумеры никогда не срабатывают, но уверен, его реакция на подобный наброс будет бурной.* * *

У Хартблида болела душа, и он не знал что с этим делать. Он не понимал, зачем он сбежал. Ему хотелось выбить из кого-нибудь всё дерьмо, и одновременно завалиться в саркофаг и выплакаться. Или с кем-нибудь поговорить. С кем-нибудь кто его поймёт.

Он влетел в свою комнату и крикнул, срывающимся голосом:

— Дайкатана!

Призрак сгустилась из воздуха прямо перед ним.

— Что со мной? — он стер слезу из уголка глаза.

— Сильная душевная боль, — ответила она.

— Хочется одновременно плакать и набить кому-нибудь рожу. У тебя так было?

— Да.

— И что ты делала?

— Глупости, — Дайкатана покачала головой.

"Маг может усилить свои заклинания с помощью сильных эмоций, но это чревато выгоранием" — вспомнилось Хартблиду.

— А можно от этого как-то избавиться? Я не могу ясно мыслить, не могу подобрать аргументы, не могу… Я не понимаю… Это ужасно несправедливо, весь этот мир, если он такой, и если его не изменить, то зачем…

Он всхлипнул.

— Я могу научить тебя кое-чему, — сказала Дайкатана. — В этом облике есть свои преимущества.

— Ты правда можешь помочь?

— Да, — голос Дайкатаны стал тише и ровней. — Смерть заставляет утихнуть бурю чувств. В Склепе нет алчности, страха, гнева, страсти… В Склепе нет эмоций, лишь покой. В Склепе нет смерти, лишь не-жизнь.

Разум Хартблида словно омыла прохлада, прибившая бушующее пламя обиды, желание крушить и плакать.

"Получена особенность: Разум, тронутый Склепом"

— … Мне действительно лучше, — недоуменно, но с облегчением сказал Хартблид. — Значит ли это, что я больше не буду ничего чувствовать?

— Конечно нет, — улыбнулась Дайкатана. — Ты ведь живущий.

— Ясно, — Хартблид поглядел на кулак и разжал пальцы. В ладони остались красные полукружья отпечатков ногтей. — Так, послезавтра — Ярмарка. Нужно подготовиться. У меня до сих пор фракционное облачение требует ремонта и чистки, и ногти надо бы подстричь…

— И голову помыть. И волосы подстричь, — добавила Дайкатана. — а то будешь выглядеть как чучело.

— Блин. Поможешь?

— В этом облике есть свои недостатки, — Дайкатна поглядела на свои призрачные руки.

— Не проблема, — Хартблид указал на руки скелета, лежащие на крышке саркофага. Заклинание марионетки, с той разницей что нити контроля замкнулись на Дайкатану, и когда она пошевелила пальцами — костяшки повторили.

— Забавно, — Дайкатана словно перчатки натянула костяные конечности на призрачные руки и вновь пошевелила пальцами. — Теперь нужны ножницы и расческа.

Хартблид порылся в сумке и из двух гвоздей создал требуемое.

* * *

Ко дню Ярмарки Хартблид проделал титаническую работу по приведению в порядок себя и своего гардероба, нагрёб по Нубятнику костей, создал с помощью модернизированной Вэнсовской магии несколько заклинаний воплощения скотины, каждой твари по паре, коровы, козы, лошади, сгрёб в сумку добытый скелетами из развалин металлолом и наконец, был готов отправиться в Заречье. Но перед этим его позвал к себе Мастер.

В зале строем в два ряда по обе стороны красной дорожки к каменному креслу стояли скелеты-гвардейцы, а у самого кресла стояли Смотритель и сам Мастер, и вид у обоих был торжественный.

— Мой юный ученик, поздравляю тебя с завершением трехгодичного обучения магии мёртвых, и поскольку ты выполнил все задания, лабораторные работы и написание курсачей…

"чего?"

— … Я с гордостью возвещаю о присвоении тебе звания младшего волшебника магии Мёртвых, и вручаю тебе этот символ твоего нового статуса, — Мастер достал из под мантии короткий посох из черной древесины погубленного эманациями смерти дерева. В навершии красовался, сверкая гранями в свете волшебных факелов, алмаз, размером с мелкое яблоко. — Держи и владей, было непросто вырастить такой камушек. Когда закончишь следующий этап обучения и станешь полноправным волшебником, в числе выпускных экзаменов будет создание чего-то вроде этого. Просто потому, что артефакторика…

— Мастер, — ткнул его в бок локтем Смотритель.

— М-да, убил торжественность момента. Поздравляю, Хартблид!

Мальчик принял посох, изобразив нечто вроде поклона, который видел в книгах. Мастер одобрительно кивнул.

— Этот камень расширит резерв твоей энергии, так что твоё могущество только что выросло. Крайне не рекомендую дубасить волшебным посохом по башке разных монстров, как делают некоторые.

— Мастер, но ведь вы говорили что посохи — это…

— Уче… Хартблид, смотри на это с практической стороны. Мы пытаемся справиться с проблемой нехватки у тебя магической энергии, тут не до принципиальности. К тому же эта штука — статусная, то есть теперь, если староста попытается не пустить тебя на собрание, просто покажи ему посох и скажи что ты маг, а маги с древних времен имели привелегию присутствия даже на королевском совете. Посох — это почёт и уважение со стороны черни, примерно как жезл военачальника, скипетр короля или цепь чиновника. У Бехерона спроси, если не веришь, он тебе расскажет всё, что тебе нужно знать о статусе, у него крайне раздутое чувство собственного величия.

Хартблид поморщился.

— Мне приятнее быть одним из простых живущих, — сказал он.

— Рано или поздно тебе надоест отвечать на вопросы "а ты правда маг?" и демонстрировать фокусы. Посох даст желающим ответы за тебя, а заодно охладит буйные головы, решившие что ты терпила по жизни и тебя можно выставить на бабки. В итоге меньше проблем и вопросов, сплошная польза. Хотя, если ты предпочитаешь убивать всех кто будет тебе докучать, ничего против не имею. Свежее мясо — хорошее пополнение для твоей вечнорастущей армии мёртвых.

— Туше, — кивнул Хартблид. — А зачем тут гвардейцы?

— Традиции, — пожал плечами Мастер. — Такого рода церимонии западают в память, это ведь не что-то обыденное. Сегодня ты стал младшим волшебником, выделился из серой толпы посредственностей и дилетантов, получил признание и толику почёта и уважения — разве это не здорово?

— Ну… — Хартблид прислушался к себе. — Если это так важно, то пусть будет.

— Не вижу радости, и счастья. Что нужно