На страже тишины и спокойствия: из истории внутренних войск России (1811 – 1917 гг.) - Самуил Штутман

Во время известной июльской демонстрации в Петрограде ее участниками стали солдаты Петроградской конвойной команды. В Москве солдаты Московской конвойной команды после революции явились в Центральную пересыльную тюрьму (Бутырки) и приняли участие в освобождении политических заключенных. В октябрьские дни 1917 г. Петроградская конвойная команда в числе первых воинских частей направила своих представителей в распоряжение Петроградского военно-революционного комитета47. Команда значилась в числе наиболее надежных частей, в которых царил революционный дух. Такая же репутация создалась и у Нижегородской, Омской, Ростовской и других конвойных команд.

Но не только участие в революционном процессе являлось характерной чертой конвойных команд. Они продолжали нести службу. Революция вернула из тюрем, ссылок и каторжных работ большую массу людей, но места заключения продолжали функционировать, уголовные преступники содержались под стражей. Их по-прежнему сопровождали конвои, наряжаемые из этих команд.

Из трех вооруженных охранительных формирований Февральская революция оставила нетронутой лишь одну – конвойную стражу (корпус жандармов упразднила, полицию заменила милицией).

После Октябрьской революции конвойной стражей занялись два ведомства: Главное управление местами заключения (ГУМЗ) Народного комиссариата юстиции и Народный комиссариат по военным делам. Для реорганизации конвойной стражи создана комиссия, которая внесла свои предложения по данному вопросу. Был подготовлен весьма обстоятельный документ, который лег в основу известного приказа Народного комиссариата по военным делам от 20 апреля 1918 г. № 284. Приказ сокращал численность личного состава в отдельных конвойных командах наполовину, в прочих – на одну треть. Должность главного инспектора по пересылке арестантов осталась, но под другим названием: отныне она именовалась «главный инспектор конвойной стражи», а канцелярия при нем – «Главной инспекцией конвойной стражи при Главном управлении местами заключения». Осталось и двойное подчинение конвойной стражи: по строевой и хозяйственной части – Народному комиссариату по военным делам (через Генеральный штаб)48, а по службе – ГУМЗ. Сохранялась и должность инспектора по пересылке арестантов в Восточной Сибири, только именовалась она теперь «инспектор конвойной стражи в Восточной Сибири» и соответственно канцелярия при нем – «Инспекция конвойной стражи Восточной Сибири». Помимо тех, кто перешел на службу в составе своих команд, разрешалось принимать добровольцев по соответствующим рекомендациям, данным, как сказано в приказе, «партийными, профессиональными и другими демократическими организациями, но из числа вполне грамотных, физически здоровых и пригодных к тяжестям конвойной службы, отдавая преимущество ранее служившим в этой страже». Таковы были требования нового принципа комплектования. Поскольку в то время в Красной Армии существовал институт выборности командного состава (на основании декрета от 16 декабря 1917 г. о выборном начале и об организации власти в армии), с избранными командирами заключался контракт. В командах, где не было еще личного состава, командиры назначались комиссаром ГУМЗ и главным инспектором конвойной стражи. Вновь назначенные командиры формировали свои команды. Вступавшие в конвойную стражу давали обязательство, скрепленное личной подписью, честно и верно служить Советской Республике. Приказом комиссара ГУМЗ от 3 мая 1918 г. Николай Иванович Лукьянов был освобожден от должности49.

Приказом Всероссийского главного штаба № 87 от 31 октября 1918 г. в связи с переформированием Главного управления местами заключения в карательный отдел Народного комиссариата юстиции и переименованием состоявшей при нем Главной инспекции конвойной стражи в восьмое отделение этого отдела была объявлена новая редакция трех статей (ст. 18, 19 и 20) приказа Народного комиссариата по военным делам № 284 от 20 апреля 1918 г. Наименование «главный инспектор конвойной стражи» упразднялось, вместо нее введено новое название должности – «заведующий конвойной стражей»50.

Но с этим уже была связана дальнейшая история конвойной стражи.

Началась новая историческая эпоха, в которой сформировались и получили дальнейшее развитие ВНУТРЕННИЕ ВОЙСКА.

Заключение

«Настоящее бывает следствием прошедшего. Чтобы судить о первом, надлежит вспомнить последнее; одно другим, так сказать, дополняется и в связи представляется мыслям яснее»51. Так писал Николай Михайлович Карамзин. И сегодня эта мысль великого историка не утратила своего значения. Надо знать прошлое, только тогда можно проследить связь времен. Нельзя пренебрегать опытом истории, обрубать свои корни, забывать обычаи и традиции. Необходимо извлекать из прошлого уроки.

С 1811 г. берет свое начало внутренняя стража России. Развитие ее и пришедших ей на смену местных войск и конвойной стражи происходило в разные периоды и эпохи, которые оказывали свое влияние, накладывали свой отпечаток на протяжении всего исторического пути, пройденного этими формированиями.

Внутренняя стража просуществовала чуть более полувека, оставив в военно-исторической летописи России определенный след. Он запечатлен во множестве документов, в том числе высочайших указах и повелениях, изучение которых впервые началось в последние годы.

Как всякое историческое явление, внутренняя стража имела свое начало, развитие и судьбу.

Автор попытался раскрыть причины ее создания, проследить ход развития, объяснить, почему она была упразднена.

Отдельный корпус внутренней стражи занял подобающее место в военно-охранительной системе России, сыграв важную роль в обеспечении внутренней безопасности государства дореформенного периода XIX в. Он был создан накануне Отечественной войны 1812 года, когда возникла реальная угроза наполеоновского нашествия, и необходимо было позаботиться о приведении местных военно-полицейских сил в надлежащее устройство, подчинить их Военному министерству, решая одновременно задачу подготовки резервов. Однако внешний фактор лишь подтолкнул и ускорил решение этой проблемы. Она возникла задолго до появления внешней угрозы и диктовалась неспокойным, неблагополучным внутренним состоянием империи, необходимостью облегчить бремя армейских частей в несении караульной службы, освободить их от сопровождения рекрутских партий, реорганизовать устаревшую и несовершенную систему конвоирования арестантов. Государственно-правового урегулирования требовала огромная сфера деятельности в области обеспечения охраны порядка, исполнения наказаний, затрагивая функции военного ведомства, министерств внутренних дел, полиции и юстиции.

Внутренняя стража, будучи военной организацией, наделенной полицейскими функциями, действовала во взаимодействии с полевыми частями, полицией и корпусом жандармов. ОКВС использовался в рамках, определенных Положением от 3 июля 1811 г. и последующим законодательством .

Объективно сложившиеся обстоятельства в результате негодного принципа комплектования привели к субъективному решению о ликвидации внутренней стражи.

Правильно ли это было сделано, соответствует ли действительности высказанное в литературе мнение о неблагонадежности ОКВС из-за засоренности его состава «нравственно порчеными» людьми?

Однозначно ответить на эти вопросы трудно, как, впрочем, и бывает большей частью, когда возникают спорные мнения по поводу тех или иных исторически значимых решений. Ясно одно: очищать полевые войска от негодных (или неугодных) людей за счет ОКВС, превращая его в отстойник для порочного личного состава – метод, безусловно, глубоко порочный сам по себе. С самого начала можно было ожидать, что ни к чему хорошему это не приведет, даже если провести акцию избавления корпуса от штрафников путем отправки их на Дальний Восток, превратив в казачье сословие. Все это было связано с непомерно длительным сроком военной службы, крепостническим режимом в стране.

Нужна ли была структура, подобная ОКВС, стране? Несомненно, нужда в ней была, иначе какой смысл заключался в создании местных войск, вобравших в себя функции бывшего ОКВС. Носителями этих функций оставались гарнизонные (губернские) батальоны, перешедшие из внутренней стражи в местные войска. Позднее пришлось выделить в отдельную структуру конвойные команды, составившие конвойную стражу. Полностью был изменен принцип комплектования (печальный опыт прошлого учтен). Вместе с батальонами сохранились опыт несения службы и лучшие традиции войск внутренней стражи. Вряд ли упразднение ОКВС облегчило бремя военных расходов. Роль окружных генералов взяли на себя в известной мере начальники местных войск округа.

Все это свидетельствует (по крайней мере, теоретически) о вполне возможном осуществлении иного варианта реформирования с сохранением ОКВС, реорганизованного, реконструированного и модернизированного.