Другие правила - Валерия Аристова

Жозефина де Бриен была падка на сенсации. В Валери де Медин она видела эту сенсацию и чувствовала зачатки скандала в ее экстравагантной внешности. Жозефина никогда не бывала центром скандала, и даже никогда не была ни в чем замешана, но она всегда была где-то на периферии. Она видела людей, пригодных для раздувания скандалов издалека. И в спутанной гриве волос Валери де Медин ей виделся дух непокорности и свободы. А от свободы и непокорности до скандала рукой подать.

Валери ее заинтересовала. Женщина, посмевшая раскатывать по Булонскому лесу в подобном виде, не могла быть обыкновенной. Порасспросив Анжелику и Анри де Шабриан, наведя справки, Жозефина сделала интересные выводы. Она немного подумала и написала в Испанию своей приятельнице, которая должна была знать Валери в ее бытность в Мадриде. Она написала мадемуазель де Турне в Тур, где совсем недавно обреталась Валери. Пока ответы были в пути, Жозефина решила, что в любом случае более близкое знакомство не повредит.

Дом Валери де Медин ей понравился. Белые колонны при входе, прекрасная отделка, небольшой утопающий в цветах сад с фонтаном. Валери приняла ее в этом садике, где сидела на качелях с книжкой в руках. На ней было черное платье. Жозефина вспомнила черную амазонку и сделала заметку в голове.

А потом они качались на качелях. Книжка Валери упала на землю и так и осталась лежать, шелестя страницами в такт их раскачиваниям. Они сидели на качели вдвоем, держась за веревку и друг за друга, и взлетали выше солнца, так, что дух захватывало. Жозефина чувствовала себя девчонкой, нарушающей запреты. Она никогда не качалась так высоко и так опасно. В любой момент они могли упасть и сломать шею, но было безумно весело, они смеялись и взлетали еще выше. Остановив качели, они упали на землю, прямо в цветы, и лежали, разглядывая нависающие над ними бутоны и соцветия на фоне солнца. Валери де Медин умела нарушать правила не только в Булонском лесу, но даже в собственном саду, где благопристойные женщины сидят на скамейке около фонтана и степенно ведут светскую беседу. Валери же лежала в цветах и, закинув руки за голову, любовалась плывущими облаками. И Жозефина, очень воспитанная и правильная Жозефина, тоже лежала в цветах, признаваясь себе, что ей никогда не было так весело. И, конечно же, Жозефина не могла отказать себе в удовольствии навестить Валери еще раз.

...

Три дня Жозе де Бриенн не появлялась в доме с белыми колоннами. Валери и не ждала ее. Посмеиваясь над своей новой подругой, она понимала, что той нужно время, чтобы переварить новую для нее информацию. Зато появился граф де Шабриан.

Валери знала, что он обязательно придет. И вот он стоял внизу, а Валери смотрела на него с высоты второго этажа, прячась за колонной. Ей нравился этот молодой человек, высокий, светловолосый и немного резкий в движениях. Он изучал картины на стенах холла, а она все никак не могла заставить себя спуститься. Ей и хотелось и не хотелось принимать его. Те отношения, которые она видела между ними, теперь были неприемлемы для нее, а других она не желала.

Спустя какое-то время Валери все же сошла вниз и пригласила месье в сад. Там, среди цветов под раскидистым каштаном, они вели степенные беседы, а Валери размышляла о вреде скоропалительных свадебных церемоний, на которые идут не обдумав до конца последствий своих действий, а под влиянием момента, стресса и романтичного настроя.

Весь вечер после этого Валери сидела в саду с книгой, но так ничего и не прочитала. Анри де Шабриан не шел у нее из головы, злость на саму себя и обида на Хуана возрастали с каждым часом. Она не могла понизить заявленную планку, Майрут не одобрила бы ее поведения. Но ей совсем не нравилось быть женою дона Хуана Медино, исчезнувшего практически сразу после свадьбы и не планирующего возвращаться. Впрочем, Валери его не ждала. Она долго думала о своей ситуации и решила, что даст своему мужу время. Год. Если ровно через год со дня их легкомысленной свадьбы он не появится в ее доме, она перестает считать его своим мужем. И даже Майрут не сможет уже доказать ей, что она обязана хранить верность тому, кого рядом нет.

Анри де Шабриан стал появляться у Валери с завидным постоянством. Он приходил в гости, ходил вокруг ее дома, неожиданно оказывался на пути в парке, на улице, заглядывал в ее ложу в Опере. Валери была приветлива с ним, но держалась холодно и отстраненно. Примерив новую роль, она с головой погрузилась в нее. Но прошлое неожиданно настигло ее, расставив ловушку там, где Валери ее не ждала.

Оказавшись в Париже, Валери не могла не встретиться со старыми знакомыми, которые так же проводили время во Французской столице.

Когда-то давно, когда Валери блистала в Милане, Филипп представил ей красивого молодого человека, с черными бровями вразлет. Григорий Бобрин, известнейший повеса и кутила, незаконный сын русской императрицы, отправленный в Европу с просветительскими целями, но проводившего время совсем не в музеях и не на развалинах древних городов, одно время был увлечен молоденькой сестрой Филиппа де Флуа, которого он откуда-то хорошо знал. Валери не стала интересоваться, где и когда состоялось их знакомство, но Филипп и Григорий были чуть ли ни друзьями, и Филипп явно потешался, уговаривая Валери принять предложение своего приятеля. Валери отказалась, заподозрив неладное, и даже в более близком знакомстве русскому бастарду отказала. Чем так привлек господин Бобрин ее брата и почему так подходил ей в женихи, Валери не поняла, и теперь уже невозможно было бы это узнать. Но факт оставался фактом — Григорий Бобрин, он же просто сеньор Григор, нравился ей. С ним было действительно весело и увлекательно. Непонятно как образование все же прилипло к нему, а светские манеры, отличное знание языков (лучше, чем знала языки Валери), редкое остроумие и красивые черты лица делали его одним из самых привлекательных людей в Милане.

И вот однажды в Опере Валери вдруг увидела его. Он стоял к ней спиной в окружении дам и своих друзей, которых она так же знала. Его невозможно было спутать с кем-то даже со спины. Валери извинилась перед графом де Шабриан, с которым беседовала во время антракта, и подошла к сеньору Григору. Теперь месье Григору, поправила она себя.

— Как приятно видеть знакомые лица в незнакомом городе, — проговорила она, касаясь веером его руки.