Детский мир императорских резиденций. Быт монархов и их окружение - Игорь Зимин

В XIX в. традиция наличия «личных» собак императоров и «комнатных» собачек императриц продолжилась. Однако их «значение» уже напрямую связано с увлечением охотой русских монархов. Александр I охоту не любил, хотя, без сомнения, собаки были и при его Дворе. Николай I не был страстным охотником и участвовал в ней по мере необходимости. Но, тем не менее, у него был свой «личный» пес. А. Дюма упоминал в своих заметках о России, что «захотев как-то вознаградить одного из своих сыновей, Николай I уложил его рядом со своей кроватью на расстеленную на полу самую старую шинель, на которой спал его пес Гусар. Гусар, старый и грязный спаниель с серой шерстью, был любимчиком императора Николая; он никогда не отлучался от хозяина и пользовался всеми привилегиями избалованной собаки»477. На одной из картин суровый император изображен художником вместе с Гусаром.

Е.И. Ботман. Николай I с Гусаром

Как следует из архивных документов, первые птицы и животные появились у будущего Николая I еще в раннем детстве. В апреле 1801 г. кофишенку Эрмитажа Матвею Добрынину выдано 50 руб. за «поднесение им снегиря». Несколько позже «за снегиря ученого» уплачено 25 руб. комнатному лакею. В июле 1801 г. Шарлотта Карловна Ливен за 100 руб. купила попугая для пятилетнего Николая. В декабре 1801 г. для попугая куплена клетка478. В 1803 г. у английского купца для Николая был куплен за 100 руб. еще один попугай479. Можно с уверенностью утверждать, что появление рядом с будущим императором двух попугаев и двух снегирей было частью педагогического процесса.

Видимо, эти педагогические приемы оказались успешными и, став императором, Николай I сохранил рядом с собой не только, положенных «по должности» собак, но и попугаев. Об этом известно из платежей по императорской «Гардеробной сумме». При Дворе была даже должность «птичника», которому в марте 1833 г. уплатили 15 руб. «на корм для попугая за три месяца». Однако с 1834 г. деньги на корм попугаям стали выплачиваться камердинерам царя, братьям Сафоновым. Последний раз за корм попугаев уплачено в 1838 г.

По счетам «Гардеробной суммы» восстанавливается и история собак Николая I. Первая сумма «за стрижку собаки Гусара» в 10 руб. была выплачена ездовому Иванову 5 марта 1833 г. Видимо, собака только-только появилась рядом с царем и была ему очень дорога. В буквальном смысле, поскольку уже в апреле 1833 г. бестолковый Гусар сбежал, и когда его поймали, то флигель-адъютанту князю Трубецкому выплатили 500 руб. «для выдачи его человеку за поимку собаки Его Величества Гусара»480. 500 руб. за пропавшую собаку значительная сумма. В ноябре 1833 г. Гусар заболел, и лекарскому ученику Хмелеву выплатили 20 руб. за «израсходованные им деньги на покупку шприца и лекарства для лечения собаки Гусара». В декабре 1833 г. Гусара продолжали лечить и лекарскому ученику Степану Юдину, «лечившему собаку Его Величества Гусара», уплачено 50 руб.

Конечно, Николай I за собакой сам не ухаживал. Лечили, стригли и кормили собаку специалисты. Степана Юдина в счетах называют то лекарским учеником, то егерем. Он же не только лечил Гусара, но и кормил его. В январе 1834 г. Семену Юдину «на корм собаки Гусар» выплатили за два месяца 15 руб.481 Были еще довольно большие счета «за содержание» собаки.

Стригли Гусара самые разные люди. В 1834 г. этим занимался камердинер царя Малышев. В 1835 г. стриг собаку ездовой Зимнего дворца Иванов. Примечательно, что если Гусара стригли камердинеры, ездовые и пр., то Драгуна стриг «парикмахер Слепкин». Одна стрижка собаки обходилась в 10 руб. Надо заметить, что сначала Гусара стригли один-два раза в год. Начиная с 1840 г. в счетах появляется новый термин «за бритье» собаки Гусара. В 1840 г. Гусара 9 раз «брили» и один раз «стригли». В основном этим занимался ездовой Иванов.

В 1835 г. у Николая I появилась вторая собака – Драгун, для которой сразу купили ошейник за 22 руб. Естественно, собака болела и камердинер Увалышев начал лечить Драгуна. В 1836 г. Драгун убежал, но царскую собаку, конечно, нашли. Правда «гатчинским служителям» выдали только 140 руб. «за поймание собаки Драгуна». В этом году бестолковый Драгун убегал дважды. В декабре «человеку барона Кистера за привод собаки Драгуна» заплатили 100 руб. Вероятно, Драгун прожил недолго, поскольку из счетов его имя исчезает уже в 1838 г. Однако в 1850 г. у царя появляются новые собаки, одну из которых назвали Муфта, а другую старой кличкой Драгун. В 1852 г. появляется еще одна собака по кличке Мадам. Больше всего из собак Николая I прожил Гусар. Первый раз его имя упомянуто в счетах в 1833 г., а последний в 1851 г., следовательно, собака прожила рядом с Николаем 118 лет, возраст для собаки весьма почтенный. Поэтому неудивительно, что на портрете Николая I кисти Е. Ботмана рядом с царем изображен именно пудель Гусар. Следует особо подчеркнуть, что это единственный портрет, на котором Николай I изображен с собакой.

Царское Село. Пенсионерское кладбище

У жены императора Николая I императрицы Александры Федоровны также имелись свои любимцы. В 1853 г. специально для нее из Англии выписаны три собачки. В документах их порода не указана, но можно предположить, что это комнатные собачки, модные в ту пору. Они были очень дорогими. Посланник России в Лондоне барон Брунов заплатил за них значительную сумму – 112 фунтов 15 шиллингов. Кроме этого, доставка их в Россию обошлась еще в 20 червонцев, уплаченных англичанину Бретту482.

Во второй четверти XIX в. в Царском Селе появилось еще два кладбища домашних животных. В январе 1826 г. Николай I приказал перевести восемь верховых лошадей Собственного седла своего умершего старшего брата Александра I в Царское Село и отвести им особое помещение на конюшне. В 1827–1829 гг. по проекту архитектора А. Менеласа для царских лошадей построили особое здание, получившее название «Пенсионерская конюшня». Рядом с Пенсионерской конюшней в 1830-х гг. образовалось второе «кладбище домашних животных», на котором хоронились умершие от старости лошади Собственного императорского седла. По сложившейся традиции, вплоть до 1917 г. над могилами лошадей устанавливались массивные гранитные плиты, на которых указывалась кличка и время службы лошадей императору. Всего на этом кладбище погребено более 120 лошадей «царского седла».

Плита на могиле Абаза, коня Александра III

Такое значительно число захоронений лошадей Собственного седла связано с тем, что каждый из членов императорской семьи обслуживался значительным «лошадиным штатом». Когда в 1859 г. сформировали штат цесаревича Николая Александровича, то его обслуживал по Конюшенному ведомству штат из 32 лошадей. Из них верховые собственного седла 8 лошадей: для гусарского строя – 2; для казачьего строя – 2; для гулянья и охоты – 4 лошади483.

Некоторые из лошадей Собственно седла увековечены и в мелкой декоративной пластике. В Петергофе в одной из гостиных Коттеджа хранилась отлитая из темной бронзы фигурка лошади императора Николая I по кличке Надежда. Эту небольшую вещицу подарил императрице Александре Федоровне в 1845 г. на день рождения шталмейстер О.И. Юшков484.

Для собачек императрицы Александры Федоровны в Царском Селе закладывается третье кладбище домашних животных, оно находилось в Александровском парке, недалеко от летней резиденции императорской четы – Александровского дворца, на Детском острове, посреди пруда Собственного садика. Над могилами любимых собак устанавливались гранитные пирамидки, изготовленные по проекту одного из ведущих архитекторов николаевской эпохи – А. Менеласа. Форма и размеры пирамидок сохранялись вплоть до 1917 г.

Гатчина. Вид на Собственный садик. Могилки попугаев и собак

Там хоронили и собачек детей Николая I и Александры Федоровны. Великая княгиня Ольга Николаевна упоминает, что в 1835 г. «Мама подарила мне собаку Дэнди, неразлучного со мной вплоть до моего замужества»485. В середине 1830-х гг. у цесаревича Александра Николаевича были собаки по кличке Дилон и Нептун. А в 1839 г., когда цесаревич путешествовал по России, его собаку выгуливал сам Николай I. Он счел нужным в письме упомянуть, что «твой Нептун так меня полюбил, что не отходит и даже бегает на ученье… гуляет со мной и ест и сделался преласковый и с Драгуном мирен»486.

При Александре II увлечение собаками охватывает всю царскую семью, приобретает черты государственного «увлечения». Дело в том, что Александр II, в отличие от своего отца Николая I, был страстным охотником. В соответствии с дворянскими традициями, именно псовая охота занимала одно из главных мест в его увлечениях. В 1857 г. по распоряжению Александра II Придворную охоту перевели из Петергофа в Гатчину Ее основой стала псовая «охота», в которой смешались породы русских и английских охотничьих собак.