Обитель теней - Питер Страуб

Из зала, где остался Том, донесся всплеск аплодисментов.

Аплодисменты?! То, что говорила она Тому, как теперь уже казалось, давным-давно, было чистой правдой. С начала лета мистер Коллинз перестал владеть собой, принялся пить гораздо больше обычного, кричал во сне, возвращаясь в те далекие, мифические для нее времена, когда он еще был со Спеклом Джоном, Розой Форте и настоящими "Странствующими друзьями", – и причиной всему стал Том Фланаген…

Розе тоже было больно. Боль она испытывала постоянно, о чем не знал никто, исключая, разумеется, мистера Коллинза. Каждый ее шаг отдавался резкой болью, обжигающей ноги, будто она шла по лезвиям кинжалов, битому стеклу или пылающим углям. Одному мистеру Коллинзу был известен секрет ее туфель на высоких каблуках: невидимые гвозди вонзались в ее подошвы так же, как пронзили насквозь ладони распинаемого Тома…

Как бы ей хотелось оказаться вместе с ним в купе мчащегося прочь отсюда поезда, вытянуть ноги, положить их на противоположную полку! Том был бы счастлив с ней, и его блаженство, вероятно, сделало бы счастливой и ее.

Рука нащупала дверь. Сзади, из-за занавеса, доносились хриплые вопли Коллектора. Она понимала, что не будет никакого поезда, не будет рядом с ней на полке милого Тома – ведь только мистер Коллинз знал, как проникнуть внутрь Коллектора, туда, где пребывала в вечном заточении изуродованная душа того парнишки.

Дверная ручка под ее нажимом подалась, и перед ней открылся темный коридор.

– Роза, дорогая! – насмешливо приветствовал ее мистер Коллинз. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

– Ну пожалуйста… – выдохнула она и тут же поняла, что перед ней вовсе не мистер Коллинз, а призрак, одна из его теней, которые возникли в каждом окне незадолго до того, как сатанинское создание в очках возникло перед ними, выкрикивая какую-то чушь и тыча пальцем то в Дэла, то в Тома.

Этих теней-двойников она считала одним из лучших трюков мистера Коллинза, однако всегда могла отличить призрак от его хозяина. Иногда мог и Дэл, который видел этот фокус много раз.

– Куда это ты направляешься, милочка? – осведомилась тень.

– Никуда, – угрюмо буркнула девушка.

– Вот именно, именно, никуда. Ты, надеюсь, не забыла, что отсюда никуда уйти не можешь? А, Роза?

– Ничего я не забыла.

– И тем не менее думаешь, как бы с ним сбежать? Размечталась, как бы сделать так, чтобы наш маленький розыгрыш стал реальностью?

Она, не отвечая, выглянула в окно, но увидела в нем лишь ухмыляющееся отражение двойника.

– Ты ведь говорила с ним о Холмистом Доле? – Она вздрогнула. – О, кажется, я обидел нашу прелестную вермонтскую Розу. Нехорошо обижать ту, которая мне так сильно помогла.

– Вот и не обижайте. – Еще чуть-чуть, и она, наверное, разрыдается.

– Если твоему дружку удастся спастись от моей любимой игрушки – что, впрочем, крайне маловероятно, – мы с ним еще немного поиграем, хорошо? Поставим его снова перед выбором, и выбор его будет, разумеется, ошибочным – поскольку он его считает единственно верным. И тоща ты ведь поможешь мне опять? Да, Роза?

– Нет, – отрезала она.

– Ой-ой-ой… Снова черная неблагодарность – и от кого?!

От той, кому я сделал столько хорошего? Не хочешь ли ты сказать, малышка Роза, что предпочитаешь вернуться туда, где была?

Такой насмешливо-спокойный тон… Роза знала, что он, конечно, выиграет опять: мистер Коллинз никогда не проигрывает. И все равно она отрицательно покачала головой.

– Ну, это чисто риторический вопрос, – сказала тень. – Ты останешься здесь навсегда, будешь моею королевой, как и прежде. Тело твоего дружка вместе с моим племянником найдут под обрывом, а следующим летом – или пусть даже через пять лет – появится еще один чудо-мальчик, не знающий, кто он есть на самом деле. К голосам-призракам в туннеле прибавятся еще два, ну и что? Обещаю тебе, что на будущий год я смогу контролировать себя лучше.

– Ненавижу туннели, – проговорила Роза.

– На следующий год все будет гораздо лучше, – еще раз пообещала тень, растворяясь во мраке. – И тебя, дорогая моя, я тоже буду лучше контролировать…

Глава 16

– Смотрите, мистер Пит, держите его крепче, – говорил маг. – Скоро, совсем скоро мы узнаем, понадобится ли он нам, чтобы продолжать играть свою роль в спектакле. Ваши люди, кстати, со своей не справились. Это, надеюсь, понятно?

– Мы здесь одни, если не считать этого засранца. – Мистер Пит дернул Дэла свободной рукой за волосы. – Зачем же называть меня этим идиотским именем?

В действительности звали его Флойд Инбуш, и был он морским пехотинцем, служившим в Корее при штабе и с позором изгнанным из армии за то, что как-то раз спьяну отрезал уши корейцу, да еще к тому же и южанину. Пять лет своей жизни на "гражданке" Флойд Инбуш провел в тюрьме городка Джоулит, на северо-востоке Иллинойса, куда его упекли за вооруженное нападение с целью ограбления. Имя "мистер Пит", данное Коллинзом, уже давно действовало ему на нервы, будто отвратительная рекомендация работодателя уволенному за нерадивость служащему.

– Пока вы в этом доме и его окрестностях, – заявил маг, – вы остаетесь мистером Питом. Вы приняли мои условия, когда я вас нанимал.

– Это-то я помню, – оскалился Инбуш, – а вот вы, кажется, забыли, для чего нас наняли. Вы только посмотрите на этого щенка – от него мы должны были вас охранять?

Он снова дернул Дэла за волосы и сильно встряхнул, будто марионетку. Расширенные глаза Дэла ровным счетом ничего не выражали, его оливковая кожа посерела. Инбушу доводилось уже наблюдать более десятка раз, как кожа у людей, знающих, что их ждет неминуемая и весьма скорая смерть, приобретает такой вот цвет бледной поганки.

– Что ж, приятель его отлично справился с шестерыми здоровыми мужиками, – заметил Коллинз.

– Так он же был вооружен! – чуть ли не заорал на него Инбуш. – С пистолетом и грудной ребенок становится почти настоящим солдатом. Да что там, мать вашу, раз у него пистолет, он и есть настоящий солдат!

– Короче, я должен сделать вывод, что с порученной вам работой вы не справились.

– Это я-то не справился, ты, старый сморчок?!

Инбуш шагнул к Коллинзу, который, развалившись в совином кресле, посматривал на него с некоторым сожалением.

– Я также должен сделать вывод, что вам не терпится расторгнуть наш контракт.

– С превеликим удовольствием. Трое моих людей убиты, двое еле ноги унесли, и после всего этого ты, скунс трусливый, требуешь, чтобы я продолжал охранять тебя от этого маленького зомби? – Еще один рывок за волосы Дэла. – Да я готов убраться отсюда ко всем чертям сию же минуту.

– Так и будет, мистер Пит, так и будет. Мне совершенно очевидно, что в ваших услугах я больше не нуждаюсь.

– А пошел ты… Для своего возраста ты, конечно, в неплохой форме, но я тебе не барсук. Только попробуй как-нибудь навредить мне, я так тебе накостыляю – родной племянничек не узнает! А теперь гони мою зарплату, и я пошел отсюда.

– Мистер Пит, вы забываетесь. – Коллинз выпрямился в кресле. – Покинете вы этот дом тогда и так, когда и как захочу я. Смотри, племянник, что бывает с теми, кто становится на моем пути.

Инбуш, отшвырнув Дэла, как котенка, двинулся к магу.

– Смотри внимательно, – сказал еще раз Коллинз и прикрыл глаза.

Фигуру его окружил иссиня-черный контур. Инбуш застыл как вкопанный. Спустя мгновение к черному добавился красный цвет, а в следующий миг оба контура слились в одну жирную вибрирующую голубоватую линию.

Инбуш издал вопль ужаса.

На секунду аура Коллинза осветилась яркой вспышкой, вопль Инбуша поднялся на октаву, руки взметнулись к голове. Запах пороха, а может быть, и серы заполнил помещение, и вдруг тело Флойда Инбуша разорвалось так, будто в его внутренностях была заложена бомба.

Кровь брызнула во все стороны, заливая и мага, и его племянника. В грудь Дэлу ударился и тут же прилип к рубашке мягкий серо-розовый комок, похожий на содержимое собачьих консервов. Дэл медленно скосил глаза вниз, челюсть его отвисла, глаза сами собой закатились, уши словно заложило. Теперь он, стоя посреди кровавой комнаты, чувствовал себя в полнейшей безопасности: глаза ничего не видели, уши не слышали.

Глава 17

Том смотрел не отрываясь в пустые, сияющие мертвым светом глазницы Скелета, и перед ним, как кадры фильма, проходила вся его жизнь, вся его внутренняя сущность – теперь он знал Скелета, как, пожалуй, самого себя. Он видел Честера Ридпэта, лупцующего маленького Стива, слюна изо рта тренера брызгала ему в лицо, уши вяли от изрыгаемых им ругательств. Он видел, будто свои собственные, руки Скелета, открывающие крышку фортепиано в Карсоне, чтобы спрятать там стеклянную фигурку, наблюдал, как эти же руки наклеивали одну за другой фотографии на стены и на потолок.

Большие пальцы Скелета нажали на дыхательное горло;