Елизавета I - Кэролли Эриксон

надежде, что Ваша Светлость проследит за тем, чтобы Ее Величество прогостила у нас день и две ночи, — писал Сесилу граф Бедфорд, готовившийся встретить королеву у себя в Вуберн-Эбби, — ибо именно на этот срок все и рассчитано». Иначе, мог бы добавить хозяин, беда, на больший срок он просто не найдет еды для гостей, корма для лошадей и топлива.

Возникали, впрочем, вещи и посерьезнее. Судя по всему, елизаветинский двор взирал на летние путешествия королевы как на время, когда, пренебрегая любыми правилами, можно позволить себе все что угодно. Вот так и получалось, что гости сельских поместий, не разбирая дороги, шагали прямо через лужайки и сады, вытаптывали клумбы, разворачивали сапогами тщательно ухоженные газоны. Они небрежно обрывали ягоды и фрукты с кустов и деревьев и разгуливали по засеянным полям, «пока те не приходили в полную негодность». А после отъезда гостей хозяева недосчитывались многого: белья, посуды, даже кресел, так что приходилось изрядно тратиться еще и на новые покупки.

И за всеми этими разрушениями, а часто и покражами стояли, случалось, злоба и корысть. Как-то, это было летом 1574 года, Лестер вместе с друзьями и последователями отправился на охоту. Явившись без предупреждения в Беркли-Касл, они целый день провели в местных охотничьих угодьях, уложив двадцать семь оленей. Лорд Беркли исходил бессильной яростью. К тому же у него были в это время некоторые денежные затруднения, кто-то не вернул долга, и в результате ему так и не удалось восстановить олений парк, и он превратился в обыкновенную чащу. Елизавете это не понравилось, на что, собственно, и рассчитывал Лестер. Ибо за всей этой эскападой скрывалось намерение графа завладеть поместьем Беркли-Касл, а для этого следовало бросить на хозяина тень в глазах королевы.

Когда в 1591 году Елизавета приехала в Элветхэм к сыну Сомерсета Эдуарду Сеймуру, графу Хертфорду, всем разом пришла на ум политика. В самом начале царствования граф вызвал гнев и подозрения со стороны королевы своей женитьбой на Екатерине Грей, за каковую и поплатился девятью годами Тауэра. Теперь ему предоставлялась возможность продемонстрировать всю глубину своей преданности законной монархине, и судить об этом будут по тому, насколько пышно он ее примет.

Для ремонта и расширения дома Сеймур нанял триста рабочих. Элветхэм — средневековый замок, он слишком мал, чтобы разместить весь двор, так что целые бригады плотников, штукатуров, маляров работали день и ночь, и действительно в короткие сроки замок буквально преобразился, готовый к приему гостей. Неподалеку от него на полого уходящем вверх склоне выросло сразу несколько новых строений. В самом же замке появилось подобие «большой королевской залы» с комнатой отдыха для ее величества. Зала формой своей напоминала большую лесную поляну, снаружи стены были покрыты ветками и гроздями спелых лесных орехов, изнутри убраны тяжелыми гобеленами, по крыше вился плющ, пол был покрыт камышом и пахучими травами. Специальное помещение отводилось лакеям ее величества, не говоря уже об офицерах гвардии. «Для рыцарей, дам и господ высшего разряда» была приготовлена большая зала неподалеку от помещений, где расположились служащие двора. Ну, а снаружи тянулась целая галерея подсобных помещений: булочная, где в пяти больших печах пекли хлеб и делали мясные пироги, котельная, две гигантские кухни, в которых, медленно вращаясь над решеткой, сочилось кровью мясо и всегда кто-то был наготове, чтобы попотчевать случайно заглянувшего на запах гостя.

Позаботились в Элветхэме не только о хлебе насущном да крыше над головой. Чего только не было вокруг! На озере покачивался «корабль-остров» длиной в пятьсот футов и шириной в восемьдесят с деревьями вместо мачт. Четырехъярусный «улиточный домик» на сваях. Лодки с музыкантами, одна из них оснащена, как настоящий корабль, — мачты, лини, паруса, якорь, канаты и даже пушки. Музыкальные вечера и маскарады, организованные Сеймуром на фоне «корабля-острова» и «улиточного домика», произвели на Елизавету чрезвычайно благоприятное впечатление, как, впрочем, и замковые помещения, и застолья. Граф явно постарался и потратился всерьез, стало быть, в верности его сомнений быть не должно. Угрюмая подозрительность сменилась одобрительной улыбкой (впрочем, стоит Сеймуру хоть раз оступиться, и все наверняка вернется на круги своя).

Сесил тоже, хоть ему и не надо было доказывать своей верности королеве, превзошел себя, готовясь принять ее в своем огромном доме. Елизавета дала ему понять, что личные ее покои маловаты, и хозяин тут же распорядился расширить их. Декорированы они были в том удивительно эклектическом стиле, который почему-то так нравился Елизавете и ее современникам. Потолок, как и знаменитая роспись в Хэмптон-Корте, представлял собою звездное небо, по которому, приводимые в движение «каким-то хитроумным скрытым механизмом», медленно плыли в правильном порядке созвездия. В одном углу бил фонтан, низвергая разноцветные струи (он был вделан в стену, выложенную из камней различной окраски) в ванну, которую удерживали на вытянутых руках «дикари». Самая большая достопримечательность этой поразительной комнаты — установленные вдоль стен искусственные дубы, на вид совершенно натуральные, так что, когда окна были открыты, внутрь залетали птицы и, рассаживаясь по веткам, начинали концерт, такой же звонкий, как и в лесу.

Главная проблема, связанная с путешествием королевы по стране, — затраты. Хотя, с другой стороны, за право принять у себя ее величество шла нешуточная борьба — отчасти потому, что таким образом можно было завоевать ее расположение и, следовательно, умножить свое благосостояние. В таком случае расходы становятся выгодным вложением денег — конечно, если все пройдет хорошо. Однако же лишь немногие вельможи были достаточно состоятельны либо не боялись риска, чтобы с легким сердцем выложить немалую сумму наличными. К тому же всегда существовала опасность, что предварительные расчеты окажутся неверными, потребуются дополнительные расходы, а это для хозяина становилось настоящим бедствием.

В среднем эти расходы колебались между тремястами пятьюдесятью и тысячей фунтов; пребывание же королевы в том или ином месте длилось от четырех-пяти дней до недели, а то и больше. Но это только первоначальная сумма; к ней следует прибавить оплату театральных представлений, деньги на строительство временного жилья, дорогие подарки королеве (неизбежный и нередко самый обременительный расход) и, тоже недешевые, сувениры служащим двора, новые платья и ливреи, не говоря уже о всякого рода непредвиденных тратах вроде закупок пищи за границей; так, лорд Бакерст, ожидая у себя в Уитэме королеву, обнаружил, что соседи уничтожили запасы продовольствия на десятки миль вокруг, и вынужден был заказывать еду во Фландрии. Таковы были непосредственные затраты. Но ведь, помимо того, следовало обновить и обставить должным образом громадный дом, который в ожидании королевского визита мог пустовать годами. Это тоже большие, а главное, бесполезно потраченные деньги.

Однако кроме логики