Елизавета I - Кэролли Эриксон

и беззаботном веселье, к которому они привыкли в Гринвиче или Хэмптон-Корте. Тем не менее, следуя примеру своей неутомимой повелительницы, приходилось делать вид, что все замечательно, приходилось танцевать и веселиться, так что на отдых перед очередным этапом путешествия оставалось всего несколько часов в неудобной кровати.

Неделю или две такого испытания — прерываемого более или менее длительными остановками в больших поместьях или городах — еще можно было выдержать, но когда речь шла о месяцах, стойкость сохраняли только самые выносливые из придворных и служащих. «Я стар, и черт бы побрал все эти переезды, — писал один пожилой человек. — Я следовал за Ее Величеством до тех самых пор, пока мой слуга не сообщил, что ему так и не удалось найти места, где мне остановиться, да и конюшни для лошади». Пришлось сдаться и вернуться домой.

Для встречающих же время наступало не менее хлопотное, чем для участников процессии. В 60—70-е годы XVI века в сельских усадьбах выросли десятки огромных зданий; бросаясь в глаза своими монументальным величием и роскошью, они в то же время говорили о готовности знати и помещиков оказать ее величеству самое теплое гостеприимство. Иные, вроде Кенилворта, — королевский дар, либо древний особняк, либо замок, нуждающиеся лишь в ремонте, хотя и основательном, чтобы достойно встретить королеву и сопровождающих ее лиц. Но многие были построены на собственные деньги владельцев, и требовало это немалого труда и немалых затрат. Новый дом Кристофера Хэттона в Холденби, приземистое строение, почти не уступающее размерами гигантскому дворцу Елизаветы в Хэмптон-Корте, едва не загнал хозяина в долговую яму, и это было тем более досадно, что в течение целых десяти лет дом, полностью обставленный, с многочисленной прислугой, стоял, ожидая приезда ее величества, пока наконец королева не почтила его своим присутствием.

Размерами и роскошью с Холденби соперничал Теобальдс, великолепное сельское поместье Сесила, дворец, на фоне которого бледнели едва ли не все загородные дома английской знати. Стены из кирпича или белого камня прорезались высокими узкими окнами, а венчалось здание башенками, крытыми голубым шифером. На крыше тут и там виднелись причудливой формы дымоходы и купола, а позолоченные флюгера и яркие настенные фрески только добавляли очарования эклектической архитектуре здания. Прогулочные тропинки, окаймленные живой изгородью из цветов и деревьями, тянулись в Теобальдсе на целые мили. Вдоль границ поместья бежала полноводная речка, достаточно широкая, чтобы не только поплавать, но и на лодке прокатиться, а в чудесных садах виднелись фонтаны, деревянные скульптуры и пирамиды. Было тут и много укромных уголков. При летних домиках имелись бассейны, вода в которые подавалась через трубы, — гости в жаркий день могли освежиться, любуясь попутно двенадцатью мраморными бюстами римских цезарей.

Вкус к грандиозным сооружениям породил немалое количество дворцов, иные — в ложносредневековом духе, с башнями, башенками и бойницами, иные — в стиле итальянском и классическом, с колоннами, пилястрами и фризами, третьи — с оглядкой на манерный, лубочный стиль 20—30-х годов XVI века. Замки, не являющиеся одновременно военными укреплениями, были в Англии все еще в новинку, и если одни, вроде Одли-Энд, «сверкали, как диадема, золотом куполов», то другие, безвкусно украшенные и совершенно лишенные гармонии форм, были попросту уродливы.

Однако даже в худших из них имелась своя изюминка, ибо, пусть общая архитектура и была дурна, внутренний декор отличался некоторым изыском — у мастеров вкус был куда лучше, чем у хозяев. Штукатуры лепили рифленые потолки необычной формы и фризы с орнаментом на охотничьи темы. Резчики и плотники мастерили широкие деревянные лестницы, а также изящные филенки в стенах. Высокие камины елизаветинских времен, украшенные, как правило, изображением аллегорических фигур или оружия той эпохи, — вообще сказка из мрамора и алебастра. Вечерами на гладко отполированные полы и тяжелые гобелены падало пламя свечей, днем яркий солнечный свет свободно струился сквозь огромные окна. Роскошь и необычная архитектура таких домов — знак растущих амбиций и энергии английского общества, как и его уважения к своей неповторимой монархине.

Выстроив столь массивное сооружение, вельможа перебирался туда с семьей и слугами в ожидании, нередко весьма долгом, пока его почтит своим визитом королева. Приближению этого события способствовали письма гофмейстеру и подарки «картографу», не говоря уж о связях при дворе. И вот наступает долгожданное, но и нелегкое время. Появляются королевские квартирьеры с объявлением, что дом, если его найдут отвечающим столь высоким требованиям, будет включен в программу поездки ее величества. Квартирьеров водят по помещениям, с величайшим почтением прислушиваясь к их вопросам и замечаниям. Да, это будет обязательно сделано. Нет, ни у крестьян в ближайших деревнях, ни тем более у слуг не замечено признаков чумы. Покончив с делом, квартирьеры снова садятся на лошадей и отправляются дальше, в очередное поместье, указав перед отъездом дату прибытия королевы.

Хозяин же с чадами и домочадцами немедленно покидает жилище: все время королевского пребывания они будут жить у друзей или на постоялом дворе. Призываются ремонтные рабочие: к приезду королевы все должно быть готово. Слуг посылают к друзьям и соседям за дополнительной посудой и мебелью; предстоит также, пока не понаехали королевские поставщики, закупить как можно больше говядины, свинины и кур. Особая статья — платяные шкафы. Перед поездкой Елизаветы в Восточную Англию в 1578 году лучшие ткани скупали несколько дней подряд, а затем швеи и мастерицы «сотворили из шелка и бархата такие костюмы, которые уже сами по себе свидетельствуют о победоносном величии Англии». Дабы привлечь в охотничьи угодья побольше оленей, возродили старый ритуал: крестьяне идут в лес и, играя на лютне и других инструментах, выманивают таким образом животных с их лежбищ. Затем, не переставая играть, они ведут их за собой в парк, где охотники берут каждого на заметку; к прибытию ее величества олени будут на расстоянии полета стрелы.

Далее хозяин собирает слуг. Их должно быть несколько десятков, в больших домах — несколько сотен. Он обращается к ним, как пастырь к пастве: дому оказана высокая честь, и все должны выполнить свой долг наилучшим образом. Если хозяин хороший, много слов не требуется: просто надо быть хорошо ухоженным, внимательным, — главное, чтобы никто тебя не замечал. Коль скоро люди делают свое дело и не задирают слуг ее величества — все идет как надо.

Но даже и управляясь как должно с домашней обслугой, хозяин пребывает во внутренних терзаниях. На нем лежит тяжелое бремя гостеприимства: расходы, заботы, постоянная тревога, все ли сделано. Он неотступно думает о времени прибытия королевы и продолжительности ее визита, ибо хорошо известно, что ее величество часто приезжает позже намеченного срока и задерживается дольше, чем запланировано. «Пребываю в