Легионер. Век Траяна - Александр Старшинов

— Похоже, мы здесь не первые, — шепнул разбитыми губами Крисп.

— Скирон… — не разжимая губ, сказал Малыш.

— Что?

— Там, в толпе, Скирон. Одет как дак.

Двое держали Малыша, пока третий прикручивал пленного к столбу — римлянин, даже раненый, был силен как бык. Если бы он не потерял сознание, когда получил камнем по голове, то его бы ни в жизнь не пленили.

Малыш вгляделся. В самом деле Скирон стоял среди женщин, заросший, как все даки, волосами, бородатый, в меховой безрукавке и шароварах. Но при этом делал вид, что пленных видит впервые. Когда другие орали в ярости, он тоже разевал рот и орал. Нет, Скирон не может им помочь, не может себя выдать, это было ясно. У него задание куда более важное, чем спасти двух дураков, угодивших в плен.

«А что может быть сейчас более важным, чем моя жизнь? — изумился Малыш. — Что?»

Кажется, он никогда не думал, что его жизнь может представлять какую-то особую ценность, а теперь внезапно каждой частицей огромного израненного, избитого тела понял: да, может.

В Аид он не верил. В старика с лодкой и в подземное царство, которое так красочно описал Вергилий, — тоже. Послесмертие представлялось вечным серым сумраком. Небытие. Ничто.

Три женщины: одна немолодая, худая, со светлыми растрепанными волосами, и две лет двадцати пяти, довольно симпатичные, подошли ближе.

Старуха схватила Малыша за волосы.

— Похоже, она хочет меня поцеловать, — выкрикнул пленник.

Но вместо этого дакийка плюнула ему в лицо.

К Криспу подскочила молодая — та, что садилась Малышу на грудь и ногтями полосовала лицо — теперь ссадины так и горели. Крисп зажмурился. Тогда эта гадина вцепилась ему зубами в нос.

Крисп заорал от неожиданности и боли. Женщина отскочила. Рот ее был в крови. Она смачно сплюнула.

«О боги! Она откусила Криспу нос!» — сообразил Малыш.

Низкорослый кряжистый дак принес зажженный факел. Похоже, варварам доставляло особое удовольствие, что пленных пытают женщины.

«Я буду жить, пока будет длиться мука, Крисп будет жить, пока его жгут», — пронеслось в голове Малыша. Женщина схватила факел и ткнула в лицо Криспу. Тот заорал. На голове вспыхнули волосы.

Мужчины передавали друг другу бурдюк с вином, пили жадно, обливаясь темным как кровь вином, похоже, крики пленных здорово их возбуждали. Несколько человек пустились в пляс вокруг орущего Криспа.

Малыш стиснул зубы.

«Скирон, что ж ты…» — мысленно позвал он. Но понимал, что надеяться на Скирона бесполезно — что он может сделать один среди толпы даков?

Тогда Малыш принялся, пользуясь своей недюжинной силой, растягивать веревки и ремни на запястьях. Вязали его крепко, но впопыхах, и руки были скользкие и липкие от крови — его руки и руки тех, кто вязал. Правая рука с трудом, но освободилась. Он стал аккуратно распутывать левую. Убежать не удастся. Но схватить бабу, если только она приблизится к нему, — очень даже получится. Схватить, вырвать факел и…

И женщина приблизилась — с факелом. На соседнем столбе визжал и корчился от боли Крисп — мегера сожгла ему лицо до костей.

— Нет, не то… — Женщина оскалилась, усмехаясь, протянула факел старухе, а сама взяла заостренный кол и нацелила Малышу в живот.

— Жри! — завопила она и подалась вперед, наваливаясь на кол всем телом. Но удар не получился. Малыш перехватил заостренный кол освобожденными руками и ткнул тупым концом. От несильного, казалось, удара женщина отлетела назад. В следующий миг Малыш перехватил кол на манер копья. Потом оперся им в землю, присел и вытянул неглубоко вкопанный в бедную лесную почву столб, к которому был привязан. С ревом, наклонившись, подался он вперед и ринулся на своих мучителей. Те от неожиданности расступились. Один из даков, успевший сильно набраться неразбавленным вином, потерял равновесие и растянулся на земле. Малыш понесся вперед по инерции, поскользнулся, тоже потерял равновесие и полетел вниз со склона. Пока летел, думал — разобьется насмерть. Он кувыркался и падал, заплетаясь руками и ногами за какие-то ветки и корни, пока не зацепился окончательно за деревья торчащим из-за спины столбом и не затормозил, сдирая в кровь кожу на боку. Лежа на земле, стеная от боли, принялся распутывать ремни на ногах, потом веревки на поясе, что крепили его к проклятому бревну. Ему казалось, он возится с веревками целую вечность.

Сердце бешено колотилось в ушах.

— Сейчас явятся, явятся же… — бормотал Малыш.

Он слышал, как катятся камни под чьими-то ногами, мужчины спускались вниз, но не слишком быстро — склон крутой, можно легко сломать себе шею.

Наконец Малыш развязался и встал на ноги — теперь можно бежать к своим. Но Малыш не побежал, а, прихватив с собой пару ремней, какими прежде был связан, полез наверх, совершая рывки от одного дерева к другому. Он не ведал, что будет делать и как ему спасти Криспа, но один он возвращаться не собирался. Нет, ни за что! Первого же дака, самого шустрого, он попросту приложил к ближайшему стволу головой. Тот даже не успел пустить в ход ни кинжал, ни фалькс. Фалькс Малыш брать не стал — на таком склоне несподручно, вооружился кинжалом и полез наверх.

— Малыш! — донеслось снизу, будто ветер зашелестел в ветвях.

Легионер оглянулся. Приск и Кука карабкались по склону наверх.

— Ну, держитесь! — быком взревел Малыш.

В этот миг увидел он, как над деревьями, там, на горе, где его недавно пытали, полыхнул огонь, поднимаясь выше деревьев. Судя по всему, загорелись те самые ели, наполовину засохшие, возле хижины.

— Крисп!

Когда Малыш первым добрался до вершины, то понял, откуда взялось пламя. Похоже, кто-то поджег крышу на хижине, нижние подсохшие еловые лапы тут же вспыхнули — и теперь огонь резвился вовсю, уже и трава на поляне горела.

Расправа была короткой и скорой. Перерезали всех — и мужчин, и женщин, — кто не успел удрать по пологому склону с другой стороны.

Остались лишь трупы. Тело Криспа висело на столбе неподвижно. В первый момент Малышу показалось, что пленник уронил голову на грудь. Потом понял — головы у него нет вовсе. Малыш завыл страшно — точь-в-точь волк, кинулся к столбу, зубами и ногтями впился в ремни, оторвал тело от столба и, взвалив на плечо, понесся вниз. Приск и Кука помчались следом. Бежали на запад. Кука пробовал отобрать тело убитого у Малыша — тот не отдавал.

Уже вечером, когда солнце скатывалось за склоны гор, разведчики столкнулись с конной турмой Второй Маттиакийской когорты, что возвращалась в лагерь. Те тоже припозднились, скакали во весь опор и едва не сбили Малыша, когда разведчик вывалился на дорогу им под копыта. Ругаясь, всадники осадили коней.