Легионер. Век Траяна - Александр Старшинов

К счастью, заиграла труба — отбой. Варвары исчезли так же внезапно, как и появились. От перенапряжения Приск едва не выронил изувеченный щит. Опустился на колени. Щит уперся в землю. Приск бросил меч и правой рукой разжал пальцы левой. Потом поднялся, опираясь на щит. Ноги дрожали.

Он огляделся. Тела даков остались лежать среди вырубленного кустарника. Странный вид у лежащих для римского глаза — почти все без доспехов — лишь один в чешуйчатой рубахе, остальные просто в одеждах, похожих на длинные туники с рукавами, с нехитрым узором понизу, в льняных штанах до колен. Все бородатые, с длинными волосами. Лишь один, видимо совсем юнец, был безбород, только редкий пух темнил щеки и верхнюю губу. Как пасли они свой скот или пахали землю, так, взяв мечи, двинулись на римские легионы.

— Слушать команду! Мечи очистить, прежде чем убрать в ножны! Кука, Тиресий! Молчун! Металл собрать отдельно, одежду — отдельно! Остальные — по-прежнему в охранении! — распорядился Валенс. — Приск, быстро ко мне.

Прииск, держа меч в руках — отчистить пока не успел, — подбежал к центуриону.

— Как ты? Блевать не тянет? — спросил Валенс.

— Нет.

— Неплохо держались для первого серьезного боя, — кивнул центурион. — Поднимись на холм. — Валенс ткнул пальцем себе за спину. — Погляди, куда варвары отступают.

— Так разведчики…

— Приказ! Выполнять! Будь осторожен — чтобы стрелой не сняли. Все время прикрывайся щитом. Попадет стрела — тут же режь кинжалом. Может быть отравленной, — в который раз остерег Валенс.

— У меня щит совсем разбит.

— Возьми! — Валенс протянул ему щит с одной-единственной отметиной с краю. Изнутри щит был забрызган — будто в него из бутыли ударила струя пенного, не до конца перебродившего вина.

Приск двинулся наверх, как приказал центурион. После боя вдруг сделалось хмельно, даже весело и нисколько не страшно. Он продел ремень за ручку, закинул щит за спину, остановился, снял с пояса флягу, отхлебнул. Вдруг нога его поехала — камень, на который он опирался, зашатался, Приск качнулся назад и увидел, как флягу насквозь прошила стрела. Наконечник прошел меж пальцами, содрав кожу. Приск шарахнулся назад, оступился и кубарем покатился вниз. Спускался, как на волокуше, на своем щите. Когда оказался внизу, спешно стал отсасывать кровь из разодранных пальцев и сплевывать — это опять же на случай отравы.

— Они там! — услышал он чей-то крик.

Успел повернуться, все еще сидя на щите, чтобы увидеть, как мимо проскакала турма[137] вспомогательных войск. Камешек, брызнувший из-под копыт, оцарапал щеку.

Подошел Валенс. На губах мелькнула и пропала усмешка.

— Не ранен?

— Ты меня как наживку… да? — спросил Приск, сплевывая отсосанную из пальца кровь. Сплюнуть не получилось, потекло по подбородку.

— Я же сказал: прикрывайся щитом.

Тем временем назначенная троица обирала тела убитых — нехитрые украшения, оружие, тряпки. Остальные стояли в охранении, на случай, если варвары вернутся. Но даки не вернулись. Сложенную добычу унесли на территорию еще не построенного лагеря. Одного тяжелораненого Молчун добил, и еще одного, раненного не слишком тяжело и потерявшего сознание от боли, Кука отвел в клетку к пленникам. Потом похоронная команда из лагерной обслуги стала собирать тела.

Только с началом первой ночной стражи центурию Валенса сменили из охранения — надо было натянуть палатку. Пока пятеро из контуберния занимались палаткой, Тиресий развел костер и принялся жарить на огне половину бараньей туши — из очередной, захваченной у пастухов отары. По всему лагерю горели костры и плыл одуряющий аромат жаркого. А за лагерной стеной тоже пылал костер, и оттуда ветерок приносил сходный запах.

— А там что жарят? — спросил Малыш и замолчал, потому что и сам почуял — из-за стены уже несло горько-горелым.

— Надо было их побросать где-нибудь в лесу…

— Лучше сжечь, если не хочешь, чтобы началась чума, — заметил Кука.

— Они, может, и не сжигают своих покойников, — предположил Малыш.

— Плевать. Главное — чтоб воронье и волки не плодились.

— Орк! Наши дурни не могли, что ли, в другом месте костер разложить, чтобы дым на нас не несло?! — замахал руками Тиресий.

Приск поднялся и отправился искать Гермия — у того всегда можно было купить потребную солдату мелочь. Сейчас Приску требовалась фляга взамен той, что прошило стрелой.

Гермия он нашел там, где и предполагал, — возле сложенных друг на друга и прикрытых сверху кожами мешков с зерном. Гермий сидел у костра и с наслаждением вгрызался зубами в обжаренные на огне ребрышки — для себя он успел поджарить кусок, пока остальные корячились на стройке.

— А, Приск! Что ищешь? Мяса хочешь?

При виде коричневых ребрышек Приска затошнило.

— Нет, не хочу… нужна фляга.

— Эт-то мигом.

Гермий исчез в темноте, чтобы тут же вернуться с новенькой флягой.

— Сколько? — спросил Приск, уже зная, что цена будет запредельная.

— Два денария.

— Ты совсем закусил удила, бешеный хорек.

— Не нравится, не бери. Денарий.

— Сестерций.

— Денарий.

Больше Гермий явно не желал уступать, пришлось отдать денарий.

Всесильные боги! Ведь этот тип вернется из похода куда богаче любого легионера. И не только выкупится на свободу, но и лавку в канабе купит. Приск отправился к своим, подсел к костру. От запаха жаркого слегка мутило, чад сгоравших тел все еще наползал из-за ограды. Дожидаясь, когда мясо поджарится, солдаты жевали сухари и запивали кислым разбавленным вином.

— Знаете, что нам нужно? — спросил Кука.

— Что? — осоловело пробормотал Малыш.

— Надо захватить какого-нибудь дака — пусть наш раб делает всю грязную работу и…

— Дак тебя скорее убьет, чем будет выносить ведро с фекалиями, — заметил Тиресий.

— Тогда дакийку.

Все заржали.

— Эта тоже убьет, — решил Тиресий.

Наконец мясо изжарилось, местами обуглилось.

Кука отрезал каждому по куску, Малыш тут же принялся чавкать с аппетитом. Тиресий скривился и куснул через силу.

— Только не блевать, — предупредил Кука. — Иначе все начнем…

Но предупреждение запоздало. Первым вывернуло Тиресия. За ним — Приска. А потом уже все стояли на коленях и блевали кто куда. Кто — на полог палатки, кто в костер. Даже премудрый Кука не сдержался.

— Попытка номер два! — объявил Кука, отерев полой туники рот.

Потом старательно прополоскал рот водой и выплюнул.