Неизвестная блокада - Никита Ломагин

Вряд ли полностью можно согласиться с Г. Хассом, который высказал гипотезу о том, что политика немцев по отношению к местному сельскому населению Ленинградской области эволюционизировала от «мягкой» в сторону «жесткой» линии. Действительно, в силу ряда обстоятельств, на части оккупированной территории в течение 1941—середины 1943 гг. существовал относительно «мягкий» режим. Это, однако, не означает того, что «жесткой» линии не присутствовало вообще в первые два года войны25.

Действительно, многие документы, дневники группы армий «Север», а также 18-й и 16-й армий и входивших в них дивизий, свидетельствуют о том, что некоторые офицеры вермахта, полевых и местных комендатур разделяли многие идеи представителей «мягкой» линии проведения оккупации. Следует также упомянуть о том, что среди представителей даже руководства частей по охране тыла были генералы, выступавшие резко против нацистской политики в отношении мирного населения оккупированной территории, за что и пострадали26. Для того, чтобы обеспечить безопасность своего тыла и заручиться поддержкой 1,26 млн. человек, проживавших в захваченных районах Ленинградской области, командование группы армий «Север» пошло на ряд уступок — восстановило деятельность русской православной церкви, разрешило деятельность начальных школ, допустило торговлю. Этому также во многом способствовало в целом дружественное отношение местного населения к вермахту.

Анализ документов немецкого военного командования, проведенный американской разведкой вскоре после окончания войны, показал, что в течение первых недель войны в большинстве докладов о положении на оккупированной территории, подготовленных вермахтом, отмечались прогерманские настроения населения, готового сотрудничать с немцами. В них указывалось на глубокое неприятие коммунистического режима, а также надежду на то, что Красная Армия уже потерпела поражение. Быстрое исчезновение представителей старого режима и ошеломляющие успехи немецкой армии укрепили уверенность среди населения в том, что новая власть пришла всерьез и надолго. Росту таких настроений способствовали также меры, которые предпринимались советскими властями в связи с немецким наступлением — разрушение и выведение из строя предприятий и учреждений, уничтожение посевов и остатков продовольствия. Комплекс этих обстоятельств породил у оставшихся с немцами большие надежды и ожидания: население оккупированных районов полагало, что приход немцев приведет к повышению их жизненного уровня, уничтожению колхозов, восстановлению религиозной жизни. На настроения населения в первые месяцы войны также оказывала влияние немецкая пропаганда, которая обещала населению безопасность, порядок, справедливость, работу и продовольствие. После ухода Красной Армии часть крестьян начала раздел колхозного имущества и земли. Хотя официальная немецкая политика исходила из стремления сохранить старую советскую систему с целью более эффективной эксплуатации сельского хозяйства, часть военных не противилась спонтанному разделу собственности.

Как явствует из аналитической записки американских спецслужб, настроения антикоммунизма были характерны не только для территорий, вошедших в состав СССР в 1939—1940 гг., но и «традиционных» областей, включая Ленинградскую. Все это привело к тому, что партизанское движение в первые месяцы войны было минимальным, а население активно сотрудничало с немцами, не только выдавая коммунистов и партизан, но и делясь продуктами, которыми оно располагало27 .

Мероприятия немецкого командования на оккупированной территории группы армий «Север» произвели впечатление на Власова, который, завершив поездку по ряду городов и сел, отметил, что ни в одной другой зоне оккупации не было столь отрадных перемен, произошедших в результате действий немецкого военного командования. Однако, одновременно с этим, с ведения руководства вермахта в оккупированных районах Ленинградской области свои особые задачи выполняли специальные войска СС и тайная военная полиция.

Из отчетов службы безопасности СД, воспоминаний сотрудников немецких спецслужб видно, с какой жестокостью велась борьба не только против партизан, но и против той части населения, которая отказывалась сотрудничать с германскими властями28. Более того, есть все основания рассматривать примеры проведения «мягкой» линии не как самоцель, а как часть массированной пропагандистской кампании, которую проводили различные немецкие ведомства. Политика беспощадной эксплуатации захваченной советской территории была запланирована еще до начала войны. Она, в частности, предусматривала вывоз 10 млн. тонн зерна в течение первого года войны и еще 7 млн. тонн в течение следующего года. Интересы населения оккупированной территории вообще не принимались во внимание, что означало неизбежность голода29.

Реальное положение, однако, было далеким от идеального. Уровень смертности в оккупированных районах Ленинградской области в 1942 г. почти в 3,5 раза превосходил уровень рождаемости; в начале 1943 г. 10 из 13 новорожденных умирали вскоре после появления на свет; гражданские лица (учителя), находившиеся на службе у немцев, не получали обещанной зарплаты, а военные суды возбудили дела против 27 000 крестьян в связи с тем, что те не выполнили своих обязательств по поставкам продовольствия, хотя и было признано, что 24 000 из них после изъятия продовольствия имели всего по одной корове30.

Хотя на основании опыта первого года оккупации руководители и чиновники военной администрации 6 сентября 1942 г. на совещании в Пскове и указывали на необходимость привлекать русское население к сотрудничеству, «так как без доброй воли русских поставленные цели не могут быть достигнуты», сущность немецкого управления была еще раз подтверждена в ктябре 1942 г. в директиве 18-й немецкой армии:

«Местная администрация не является самоцелью, а служит лишь средством для полного использования в интересах вермахта всех ресурсов захваченной территории»31.

В то время, когда представители одной линии настоятельно советовали сотрудничать с русскими, представители другой реквизировали продукты для нужд вермахта, отправляли сырье в Германию, вывозили и уничтожали культурные ценности. Кроме того, немецкие власти вербовали рабочую силу для отправки в Германию, а затем насильно посылали в рейх все мало-мальски работоспособное население. Под жесточайшим надзором с немецкой стороны сотни тысяч людей принимали участие в строительстве военных сооружений, железных дорог, не говоря уже об уборке снега.

Немцы довольно быстро организовали в оккупированных областях самоуправление из местных жителей, а иногда оно даже возникало стихийно. К октябрю 1941 г. по всем деревням на оккупированной территории были произведены выборы бургомистров. Немецкие гарнизоны были очень малочисленны. Они были разбросаны на большом расстоянии друг от друга и из-за страшных холодов вообще избегали выходить из мест своей дислокации. В первые полтора месяца оккупации немецкие солдаты проживали совместно с местным населением, а затем, в соответствии с приказом военного командования, стали размещаться отдельно32.

Демянский район Ленинградской области был оккупирован немецкими войсками в сентябре 1941 г. Оккупации подверглись 20 сельсоветов (из 24-х) со 180 населенными пунктами и г. Демянском, в которых проживало 31 тыс. жителей.

К органам управления в период оккупации относилась городская управа, работавшая с первых же дней прихода немцев в Демянск. Все улицы в городе были переименованы. Была произведена реквизиция хлеба в близлежащих колхозах. Для удовлетворения нужд немецкой армии был открыт кустарный кожевенный завод, а также часовая мастерская и парикмахерская. УНКВД отмечало, что горуправа «начала свою деятельность с разграбления имущества граждан, эвакуировавшихся в тыл СССР». Однако в марте 1942 г. все 7 членов горуправы были немцами расстреляны по подозрению в связи с партизанами. После этого была создана горуправа в новом составе (всего 6 человек), которые при отступлении бежали с немцами. Документов городской управы не сохранилось. Городским головой был назначен Алексей Семенович Тихонов (быв.учитель). Его зять работал редактором газеты «За Родину». Комендатура руководила лесозаготовительными работами, строительством гаражей, землянок и укреплений33.

В ряде захваченных районов Ленинградской области органы административной власти не создавались. Например, в октябре 1941 г. вермахт оккупировал Чудовский и Киришский районы Ленинградской области, а 10 ноября захватил город Тихвин, 8 сельсоветов Тихвинского района полностью и 4 сельсовета частично. Установив там жесткий режим для местного населения и проведя проверки населения и обыски в домах, немцы всю власть сосредоточили в руках военной комендатуры. По сообщению УНКВД ЛО, «население относилось к немцам враждебно, но из-за боязни репрессий открыто не выступало. Какой-либо политической линии в отношении населения немецкие военные власти не придерживались»34.