Заклятые любовники - Марина Эльденберт

– О да. Все это время я серьезно усложняла вам жизнь!

– Вы зажгли мое сердце.

Он остановился, чтобы открыть мне дверь и пропустить в комнаты. У моей двери дежурили двое бравых молодцев, которые обращали внимание исключительно на опасность. Все остальное их совершенно не касалось: стараниями Фрая и его подручных в хозяйском крыле Мортенхэйма даже слуги чуть ли не по пропускам ходили, поэтому блюсти нравственность стало гораздо проще. Я не успела и шага сделать, как меня подхватили на руки, отнесли на кровать и осторожно устроили поверх покрывал. Арк печально смотрел из гостиной, но под взглядом Винсента так и не решился зайти в спальню.

– Вам правда надо отдохнуть. – Де Мортен ласково коснулся моей щеки.

– Я отдыхаю рядом с вами.

– Вы потрясающая женщина.

– Сейчас я страшненькая и замученная женщина, но спасибо.

Он приподнял брови, устраиваясь рядом со мной.

– Так-так. Полагаете, что я вам льщу?

– Ну, я не ваша жена, так что это допустимо.

– Пока еще нет, но ваш отец и граф Солсбери уже поддержали наш союз.

Он достал из кармана сюртука небольшую голубую коробочку, в которой оказалось тонкое кольцо с изящным цветком из бриллиантов.

– Луиза, вы станете моей женой?

Я не свалилась с кровати только потому, что рядом сидел он, а спину удобно подпирала подушка. Голова закружилась, и от этого создавалось ощущение, что Винсент плавает по комнате – туда-сюда. Может, я с ума сошла просто? Или у меня от зелий видения начались?

– Погодите! Но вы же… в Вайд Хилле вы предложили мне стать вашей любовницей.

Брови Винсента взлетели вверх, потом сдвинулись на переносице, а глаза недобро вспыхнули.

– Вы согласились стать моей любовницей? Как вам такое в голову пришло?!

Я на всякий случай отодвинулась подальше. А что еще мне тогда должно было прийти в голову?

– Вы передумали за меня выходить?! – процедил де Мортен, и его звенящий от ярости голос внушал серьезные опасения. Я отодвинулась еще.

– Восемь лет назад – да. Но мне казалось, что мы с этим разобрались.

– При чем тут восемь лет назад?! – прорычал он. – Вы согласились стать моей женой в Вайд Хилле. Я просил у виконта вашей руки. Второй раз!

– О… – Я закусила губу, вспоминая свой нелегкий выбор в замке деда. Кажется, мы друг друга не поняли.

Не знаю, виной тому были сильные снадобья или напряжение, но я с трудом сдерживала смех, даже ущипнула себя за руку. Винсент это заметил, на миг показалось, что сейчас меня опрокинут на живот, чтобы исполнить давнее обещание. Все-таки в нижних юбках и кринолине есть своя прелесть! Если у него и возникло желание отшлепать меня до малиновой попы, оно явно наткнулось на преодолимое, но занудное препятствие в виде раздевания.

С минуту меня изучали пристальным взглядом, потом уголки его губ тоже дрогнули. Теперь мы просто смотрели друг на друга: такие счастливые, что признаться совестно.

– Лучше соглашайтесь сразу. Иначе я возьму в заложники вашу псину и выпущу только после церемонии. Доверять вам в этом вопросе я больше не намерен.

Я подалась к нему, погладила по щеке.

– Винсент, я буду рада стать вашей женой.

Не удержалась – погладила его губы кончиками пальцев, а Винсент перехватил мою руку, надел кольцо и нежно поцеловал ладонь.

Вот ведь собственник! И командовать любит до безумия. Мой герцог…

– Теперь вы не тронете Арка?

– В этом можете быть уверены. А теперь спать. Не станете возражать, если сегодня я помогу вам раздеться?

Возражать я не стала: что может быть лучше, чем заснуть вместе? Положить голову Винсенту на плечо, чувствовать его руку на своей талии, просто знать, что он рядом…

Как же сильно я его люблю! И чем только заслужила такое счастье?

Эпилог

– Уааааа!!!! – донеслось яростное. И потом снова: – УААААААААА!!!!

Просторная светлая комната звенела от плача.

– Ваша светлость, должно быть, у него колики.

Наверное, когда-нибудь я все-таки привыкну, что ко мне так обращаются.

– УАААААААААААААААААААААААААААААА!!!!

Громче орала только я, когда увидела паука на подушке – в милом романтичном домике на побережье океана, в медовый месяц. Ну и еще во время родов.

Я подошла к няне и приняла из ее рук малыша, который тут же затих. От кормилицы я отказалась, возможно, поэтому наш сын терпеть не мог нянек – признавал только меня и Винсента. Ночь, день, утро, вечер… Маркиз трех месяцев от роду не выбирал время, чтобы начать голосить. В требовательности он не уступал отцу, заставить его замолчать можно было только предоставив желаемое – игрушку, грудь, нежные объятия, укачивание – нужное подчеркнуть.

– Вы можете идти, Абигэйл. Спасибо.

Няня вздохнула с облегчением: ей с лихвой хватало ночных опер, присела и вышла. Она уверяла, что никогда не видела таких родителей, и я ей верила. Других таких ненормальных во всей Энгерии не сыщешь. Огромный штат прислуги, а мы сами носимся со своим сыном.

– Ну и что мы хотим сегодня?

– Уа.

– Да неужели?

– Мммаакм?

Я укачивала Дарена, но засыпать он и не думал. Тянулся к выбившейся из прически прядке в попытке ее сцапать.

– Ну уж нет, милый, маме волосы еще пригодятся. – Я заправила ее за ухо, прижимая сына к груди, и он тут же недовольно нахмурился. – Да и папе они нравятся. Давай-ка лучше я расскажу тебе сказку. В одном королевстве жил герцог…

– Вак.

Дарен понял, что волосы ему не достанутся, и потянулся сначала к подолу распашонки, потом к оборке на моем платье. Наше чудо умудрялось выглядеть милым всегда, даже когда вопило. Эти крохотные пальчики мне постоянно хотелось целовать, а когда он начинал улыбаться – вот как сейчас, у меня пело сердце. Глаза у Дарена потемнели на удивление быстро, уже сейчас он был очень похож на отца.

– И влюбился он в прекрасную девушку. А девушка влюбилась в него.

Я обернулась, чтобы встретить улыбку мужа, приподняла бровь:

– Нет, девушка об этом не узнала, потому что герцог забыл ей сказать.

– В моей сказке все иначе.

– В вашей сказке нет драматического конфликта.

Винсент подошел к нам и принял Дарена из моих рук.

– Дайте маме отдохнуть, милорд.

Де Мортен отошел к окну, укачивая наследника на руках, и продолжил:

– Сбежала от него, стала лицедейкой, словом, какими-то глупостями занималась. Пока не поняла, что без герцога жить не может. Тогда заявилась к нему в дом и говорит: «Какой же я была… глупой!»

– Так и сказала?

– Так и сказала. Теперь драматического конфликта достаточно?

– Более чем.

Если бы мне раньше кто-нибудь попытался описать эту картину, я бы не поверила, но сейчас, глядя на моих мужчин, не испытывала ничего кроме тягучей непреодолимой нежности, разливающейся в груди. Неужели я правда когда-то собиралась от этого отказаться?!