Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Она поразилась сама себе. Так много лет она планировала свою месть, думая о медленных, непереносимых, ужасных пытках, которые она применит к нему, а вместо этого покончила со всем одним ударом. Месть казалась уже менее важной. Она развернулась и вышла из комнаты, чтобы посмотреть на разоренный город. Она не обратила внимания на мольбы двух мужчин, которых зверолюды тащили к виселицам, — это было одним из их излюбленных развлечений. Но именно здесь, внизу, в деревне она встретила ребенка.

Она пыталась забыть ее.

— Тебе не следовало щадить девочку, любимая, — демон позволил гневу отчетливо прозвучать в его равнодушном голосе. Обещание вечной боли скользило в каждом его слове.

— Я и не щадила. Я оставила ее зверям. Я не могу проследить за убийством каждого деревенского молокососа.

Резкость ответа демона поразила ее.

— Не лги, любимая. Ты пощадила ее, потому что оказалась слишком мягка. В то мгновение ты позволила человеческой слабости остановить твою руку, сбить тебя с избранного пути. Я не могу допускать подобного. Так же, как и ты, ибо, изменив своему выбору, ты потеряешь все. Поверь мне, оставив девочку в живых, ты сильно пожалеешь об этом.

Она наконец поглядела на него и, как обычно, поразилась блистающей красоте этого существа, чем-то напоминающей изящество насекомого: члены облиты черным панцирем, резкое прекрасное лицо осенено украшенным рунами шлемом. Встретившись взглядом с его красными горящими глазами, она увидела в них силу. Он не знал ни слабости, ни жалости. У него не было изъянов. Когда-нибудь и она станет такой же. Эта мысль заставила ее улыбнуться от удовольствия.

— Ты понимаешь, любимая. Ты знаешь суть нашего соглашения. Путь Воина Хаоса — это испытание. Следуй по нему до конца — и ты обретешь силу и бессмертие. Сверни с дороги — и ты получишь вечное проклятие. Великий Кхорн награждает сильных, но он ненавидит слабость. Битвы, в которых мы сражаемся, войны, которые ведем, — это испытание, посланное нам, чтобы уничтожить наши слабости и укрепить нашу силу. Ты должна быть сильной, любимая.

Она кивнула, завороженная красотой его плавно льющегося голоса, обещая не чувствовать ни боли, ни слабости, быть совершенной, бесстрашной, не позволить ужасу мира просочиться в малейшую щель ее доспеха. Демон коснулся ее когтистой рукой.

— Наступает век крови и тьмы, пора страха и гнева. Скоро армии четырех великих сил пройдут сквозь Полярные Врата, и судьба этого мира будет решаться сталью и черным колдовством. Победитель овладеет миром, любимая. Ему суждено вечное господство. Планета очистится от глупого человечества. Мы все переделаем по собственному образу и подобию. Ты можешь оказаться на стороне победителей, любимая, среди добившихся величия и почестей. Все, что ты должна — это быть сильной и посвящать эту силу нашему повелителю. Ты хочешь этого?

В этот миг, глядя в горящие глаза демона, слыша шелковые переливы его голоса, она не испытывала сомнений.

— Ты хочешь присоединиться к нам, любимая?

— О да, — прошептала она. — Да!

— Тогда ребенок должен умереть.

Юстина прошла сквозь толпу своих подчиненных и села на резной деревянный трон. Она положила обнаженный меч себе на колени и повернулась к своим отборным сподвижникам — горрам. Меч был напоминанием, по какому праву она повелевает ими, символом ее власти. Она пользовалась милостью их демонического бога, и выражение этой милости было основой ее силы. Зверолюдам могло это не нравиться, но им приходилось терпеть ее главенство, пока, согласно их жестоким законам, кто-нибудь не одолеет женщину в бою один на один. Но ни один из них, будучи в здоровом уме, не решался бросить ей вызов: они прекрасно помнили пророчество Кацакитала, прозвучавшее, когда Юстину провозгласили Воином Хаоса. Он сказал тогда, что никто не сможет победить ее в битве. И они все не раз убеждались, что это правда. Но все-таки они были зверолюдами, и их тянуло бросить вызов своему вожаку.

Этой ночью она почти надеялась, что кто-нибудь из них сделает очередную попытку сразиться с ней: жажда крови всегда усиливалась после разговора с повелителем. Она поглядела на подстилку, на которой они расположились, — это был гобелен, некогда занимавший свою стену в замке и запечатлевший сцены битвы и охоты предков семьи Кляйна. Теперь же он был покрыт грязью и листьями лесных полян, испражнениями зверолюдов. Она прикажет сжечь его, чтобы не осталось никаких воспоминаний о Кляйне и его семье.

Теперь, глядя на зверолюдские головы своих подчиненных, потешающихся над графским семейным сокровищем, она думала о том, как же сильно изменился ее мир в то роковое утро, когда она выскользнула из спальни Гуго и убежала в лес.

Картина, разворачивающаяся перед ней, напоминала кошмарные полотна сумасшедшего художника Тойгена. Огромные рогатые животные, закованные в доспехи, шагали сквозь скрученные деревья в темном лесу, как злая насмешка над рыцарскими идеалами, порядок вещей перевернулся, словно бы дикость леса вызвала все зажатые тайные помыслы человека. Когда-нибудь так и будет повсюду. Слуги Хаоса превратят все людские царства в жалкие кучки пыли. Она здесь только дает этому толчок, но смута будет шириться. Как только распространится слух о ее победах, все больше и больше последователей Хаоса встанут под ее знамена. Скоро она соберет огромную армию, и все могущество Империи падет перед ними. Но почему-то такое будущее не возбуждало ее так, как прежде. Раздраженная, она отбросила от себя эти мысли.

Взглянув на предводителей своей будущей армии, она подумала, какие приказы отдаст им. Переводя оценивающий взгляд от одного к другому, Юстина размышляла о том, когда и от кого последует вызов претендента. Это мог быть любой из них. Все они горры — самые крупные, могущественные, честолюбивые из зверолюдов.

Она посмотрела на осанистого Хагала — его козлиные рога горели золотом, блестящий белый мех поблескивал в свете костра. Из всех подчиненных ей тварей, она в первую очередь от него ждала вызова, от которого вспыхнет Сшибка Рогов. Ее соглядатаи донесли, что именно Хагал громче других возмущался у костра — мол, нет ничего нелепее женщины-вожака. Он был наиболее самоуверенным, всегда возражал ее приказам, но никогда не доводил до того, чтобы она смогла вызвать его на бой. Хотя, вероятно, он просто выжидает часа ее слабости, зная, что, если они сразятся сейчас, ему не победить.

А вот в своей победе над Лургаром она не была столь уверена, даже несмотря на пророчество. Эта огромная тварь с красным мехом и бычьей головой была одним из самых отчаянных ее бойцов, пьющим кровь берсерком, чья жажда боя перекрывалась только жадностью до человеческой плоти. Он был чудовищным воином, и жар битвы делал его безумным. Она почти боялась возможного вызова с его стороны, но думала, что подобного не произойдет, пока кто-нибудь не подучит его сделать это. Человек-бык слишком глуп для того, чтобы добиваться первенства, и готов следовать за всяким, кто поставляет ему врагов и еду. Да, сам он не вождь, но может оказаться прекрасным орудием для кого-нибудь за его спиной.