Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Молодой человек вздохнул, вспоминая все свои разумные доводы, которые он приводил гному, убеждая того не ходить в деревню. По крайней мере, спасение девочки служило оправданием этого посещения. Они хотели найти место для отдыха, а вместо этого вытащили ее из убежища. Возможность того, что сейчас зверолюды направляются в другую деревню, побудила Победителя троллей поспешить во Фленсбург.

Феликс замер, подчиняясь какому-то странному внутреннему чувству. Он замолчал и напряг слух, но, казалось, не слышал ничего странного. Возможно, это было плодом его воображения, но Феликс подумал, что внезапная тишина в лесу отнюдь не случайна, а значит — зловеща. Он уловил присутствие какого-то древнего зла, пережившего время и ожидающего своих жертв. Все, что угодно, могло находиться за этими длинными тенями — и теперь он знал, что там что-то есть.

Становилось холодно. Медленно наступающая темнота указывала на приближение ночи. Феликс оглянулся назад, опасаясь безмолвия, но, возможно, еще более пугаясь звуков. Когда он снова обернулся, Кэт и Готрек исчезли за поворотом. Где-то вдалеке завыл волк. Феликс поспешил за своими спутниками.

Феликс глядел сквозь пламя костра на Победителя троллей. Готрек сидел, прислонившись к стволу поваленного дерева, глядел прямо в сердцевину огня, словно бы ища в нем какой-то тайный скрытый смысл. Его руки крепко держали кремень и огниво, которыми он разжег костер. Подсвеченное снизу бьющимся на ветру пламенем, его лицо казалось резким и неподвижным, как гранитная скала. Языки пламени играли тенями на его щеках. Татуировки, полускрытые тенью, казались следами недавно перенесенной тяжелой болезни. Свет отражался в его единственном глазу, поблескивающем нездоровыми искрами. Этот глаз на полускрытом в тени лице был подобен единственной звезде на темном небе. Рядом с ним тихонько лежала Кэт и дышала ровно, словно во сне. Готрек почувствовал, что Феликс рассматривает его, и поднял глаза на своего спутника.

— Что тебя тревожит, человечий отпрыск?

Феликс вновь поглядел сквозь огонь. Яркие отблески пламени разрывали ночь. И все же он пристально вглядывался в тени под деревьями, ища признаки тайных соглядатаев. Образы Кляйнсдорфских поселян, мирно готовящихся ко сну, и сил Хаоса, растерзавших их без предупреждения, навсегда останутся в его памяти. Он вновь огляделся, готовясь произнести правду.

— Вообще-то я… Я немного беспокоюсь, Готрек. Непонятна причина всего того, что мы видели в той деревне, и это тревожит меня. Только одни боги знают, почему все так произошло.

— Бояться могут только эльфы и дети, человечий отпрыск.

— Но на самом деле ты так не думаешь, верно?

Готрек улыбнулся и те немногие зубы, что у него остались, стали еще желтее при свете огня.

— Нет, думаю.

— Не хочешь ли ты сказать, что гномы никогда не испытывают страха? Или это Победители троллей ничего не боятся?

— Как хочешь, так и считай, человечий отпрыск. Но это не совсем то, что я сказал. Только дурак или сумасшедший ничего не боится, но только ребенок или трус позволит страху управлять собой. Сила воина в том, что он управляет своим страхом.

— Разве этот разгром деревни не напугал тебя? Разве ты не боишься? Что-то здесь есть, Готрек, что-то очень злое.

Гном рассмеялся.

— Нет, я же Победитель троллей, человечий отпрыск! Я рожден для того, чтобы умереть в бою. И страху нет места в моей жизни.

Феликс покачал головой, гадая, не дразнит ли его сейчас Готрек. За время путешествий он узнал, что настроение у гнома часто меняется, и стал подозревать, что иногда у Готрека просыпается что-то похожее на чувство юмора. Гном положил кремень обратно в мешок и обхватил руками свою секиру.

— Успокойся, человечий отпрыск. Ты ничего не можешь сделать для мертвых, и если то, что их уничтожило, пытается найти нас, ты и этому не сможешь помешать.

— Твои слова должны успокоить меня?

Внезапно шутливая атмосфера исчезла так же неожиданно, как и появилась, и в голосе Готрека зазвучала злоба.

— Нет, человечий отпрыск, не должны. Но, поверь, я найду убийц, они заплатят за пролитую кровь. То зло, которое мы увидели сегодня, не должно оставаться безнаказанным.

В том, что говорил теперь Готрек, не было ни следа человеческих чувств. Глядя в глаз Готрека, Феликс увидел там сумасшедшую ярость, поистине нечеловеческую ненависть; гном, казалось, едва сдерживал себя. На какую-то долю секунды он поверил Победителю, поверил в его сумасбродную уверенность, что тот может выступить против темной силы, уничтожившей деревню. Но потом, вспомнив размах разрушений и распространения зла, он вернулся к реальности. Ни один воин, даже столь могущественный как Готрек, не мог противостоять им. Он вздрогнул и плотнее закутался в плащ.

Чтобы скрыть волнение, Феликс наклонился и подбросил еще хвороста в огонь. Маленькие прутики зашипели и мгновенно вспыхнули. Искры взвились высоко в небо. Едкий дым наполнил глаза, как только затеплились покрытые плесенью ветки. Он вытер проступившие слезы и нарушил возникшую тишину.

— Что ты знаешь о зверолюдах? Ты веришь в рассказ девочки о том, что они напали на деревню?

— Почему бы и нет? Они населяют эти леса с тех пор, как триста лет назад мой народ изгнал оттуда эльфов. Много раз толпы зверолюдов нападали на поселения гномов и людей.

Феликс слегка удивился тому, как просто гном рассказывает о событиях трехсотлетней давности. Война, вспомнил он, предшествовала образованию Империи и упоминалась в человеческих хрониках много веков подряд. Почему бы ученым не уделить большее внимание хроникам гномов? Бывший студент Феликс воспринимал Готрека как первоисточник для пополнения знаний. Он внимательно слушал, стараясь запомнить все, что говорил гном.

— Я думаю, что это просто мутанты, изгнанные люди, превратившиеся в зверей под воздействием гнилого камня. Несколько наших видных ученых говорят так же.

Готрек покачал головой, словно бы жалея недалекий людской род.

— Такие мутанты бродят толпами, как наемники или солдаты. А зверолюды — это особая раса, возникшая еще во Времена Скорби. Они появились тогда, когда Хаос впервые пришел в мир, когда Темные силы проникли сквозь Полярные Врата, чтобы разрушить эту несчастную планету. Возможно, это первородные дети Хаоса.

— Я слышал много историй о том, что они помогают человеческим последователям Хаоса. Говорят, что именно они составили ядро армии, напавшей на Прааг двести лет назад. Часть их сумел изгнать Магнус Благочестивый, — Феликс не забыл сделать знамение Молота, когда упомянул имя Святого.