Хроники Земли Простой - Цокто Жигмытов

Благородный владетель Бленда посмотрел на Жам Бала, и, после недолгой внутренней борьбы, в которой чувство долга с трудом одолело мстительность, сказал:

— Их надо поливать.

— Как это? — не понял Жам Бал.

Микки немножко удивился. Как всякому человеку, привычному к осёдлому укладу, ему казалось, что все люди знают, как поливать деревья. Он испытующе посмотрел на Жам Бала, но на лице того не было ни малейшего намёка на юмор. Степняки вообще к юмору относятся довольно сложно. Нет, не подумайте чего, они умеют шутить, но далеко не все понимают их шутки. Верно и обратное, они в свою очередь понимают не всякую шутку.

Осознав, что Жам Бал не шутит, Микки призадумался. В его родных краях (тут мы берём на себя смелость немного приоткрывать завесу тайны, связанной с личностью Микки Спиллейна), жизнь его сложилась как-то так, что поливать деревья, и вообще заниматься традиционными сельскохозяйственными работами ему не довелось. И тем не менее, пытливый ум владетеля Бленда сподобился на верное умозаключение.

— Надо из колодца вёдрами воду таскать! — заявил Микки Спиллейн, несколько раз мысленно пройдя по цепочке "дерево — поливать — вода — ведро — река — а где тут река? — колодец" и никаких логических изъянов вроде бы не обнаруживший.

— И скока надо вёдер? — осторожно спросил Жам Бал.

— Много, — вдохновенно сказал Микки, рассудив, что лучше больше, чем меньше. — По пять вёдер в день на дерево. Это только чтоб они не сдохли… э-э-э… не увяли… не засохли. А так надо по десять.

— А их тут наплакано девяносто три штуки, — задумчиво прикинул Жам Бал. — То есть в день это надо… это, примерно, надо… то есть ежели по пять деревьев на девяносто три ведра… то есть наоборот, вёдер на деревья…

И он оглянулся на своих земляков. Земляки хранили почтительное молчание и в разговор вступать не собирались. Жам Бал понял, что это как раз тот случай, когда руководитель должен брать всю ответственность на себя. Он сморщил лоб в могучем интеллектуальном усилии, и уже даже смог помножить пять на сто, что бы потом отнять от этого числа семь, умноженное на пять, как вдруг кузнец Дол Гор (кузнец в любой деревне фигура важная. В Алхиндэ Бэхаа их даже приравнивают к шаманам. — Прим. авторов) во всю мощь своих легких высказал своё мнение о происходящем.

— Кругляши бараньи! — вскричал Дол Гор. С хлебных деревьев в панике снялась и умчалась прочь небольшая стая ворон. — Это что ж по пять сотен вёдер каждый день таскать?! Это ж до хренищи!

Отметим, что вместо хрена Дол Гор использовал название другого растения, но поскольку слово это читателю ничего не скажет, авторы взяли на себя смелость заменить это слово словом "хренище", как более понятное современному читателю.

— Ну не так уж это и много, — сказал Микки Спиллейн, и в голосе его явственно были слышны нотки ревности.

— Да нет, — веско сказал кузнец. — Даже сто это много. Сто баранов это много? — обратился он к своим соплеменникам.

— Сто баранов это много, — дружно подтвердили соплеменники.

— А тут даже не сто, а пятьсот, — сказал Дол Гор. И честно добавил. — Почти.

— Всё равно много, — сказал Жам Бал. — Почти пятьсот баранов — это очень много.

— Да ну его на хрен! — эмоционально высказался Дол Гор. — Лучше мы будем баранов в городе на муку менять. Не нужны нам эти деревья.

И где-то в вышине снова звякнули колокольца.

На следующее утро, а если быть точными скрупулезно, то сразу после обеда, экспедиция департамента образования готовилась пуститься в путь. Внимание императорского нухыра с торбой по образованию не сразу, но всё же привлёкло поведение начальника экспедиции. Начальник был задумчив, где то даже рассеян. Взгляд его бесцельно скользил по окружающей его природе и ни на чём не останавливался. Поначалу Дама Баа отнёс это на счёт обильных возлияний и застольных излишеств дня предыдущего, но постепенно он всё же забеспокоился.

Мало ли что.

В конце концов Нухыр Императора с торбой по образованию разрешил свои сомнения самым простым способом.

— Вас что-то тревожит, мой друг? — напрямик обратился он к Микки Спиллейну. Облик его выражал неподдельную озабоченность нуждами начальника экспедиции — взгляд, слегка встревоженный, брови домиком, голова чуть склонена в бок.

— Я вот всё думаю, — задумчиво отвечал владетель Бленда. — Тут как-то нескладно. Какая-то путаница. Когда чары пропали, хлебное дерево ведь ещё было им нужно! Это потом оно стало им ненужно, когда чары уже пропали.

Дам Баа спрямил брови и с некоторым даже облегчением рассмеялся тихим смехом человека, повидавшего в этой жизни всякое.

— Знаете, что я вам скажу, мой друг, — сказал он, отсмеявшись. — Не забивайте себе этим голову — главное, что это сработало.

Весьма опасная точка зрения, как нам кажется. Подумайте над этим на досуге, и если вы — человек хоть сколько-нибудь совестливый, вы с нами согласитесь.

Глава 10,

в которой читатель будет наблюдать некоторые проявления любви; узнает о том, как опасно чтение книг; но в целом эта глава описывает причины и обстоятельства возобновления своего пути нашими героями

Главный Нухыр Императора почтенный Бат Бэлиг был занят сразу двумя делами: смотрелся в зеркало и пребывал в печали. Причина для печали была довольно нерядовой — у Главного Нухыра неожиданно появилось свободное время. Для большинства людей такая ситуация не лишена приятности, но люди власть предержащие устроены несколько иначе. Состояние незанятости вызывает у них ощущение смутного беспокойства, а ежели вдобавок вместо себя вы оставили пусть и подающего надежды, но по сути своей ещё мальчишку, тогда отсутствие ежедневных забот неожиданно оборачивается кошмаром.

Это так сказать, если события развиваются по стандартной схеме.

Но давайте не будем забывать, что Бат Бэлиг был личностью неординарной. Если некие невдумчивые читатели считают, что этот текст не содержит ни одного доказательства этому факту, то тогда будем считать таковым следующее предложение.

Бат Бэлиг был личностью неординарной. Конец предложения.

И сразу начало следующего.

И как всякая неординарная личность, причину для печали он имел также неординарную. Впрочем, дадим слово самому Главному Нухыру.

— Да, — сказал Бат Бэлиг, с печалью глядя в зеркало. — Удручающее зрелище. Не борода, а безобразие какое-то.

Вообще-то борода была как борода, но вот цвет… Всякому уважающему себя старцу полагается иметь длинную белоснежную бороду, а почтенный Бат Бэлиг хоть и достиг звания старца возрастом и положением в обществе, бороду тем не менее имел отвратительного грязновато-седого цвета.