Люблю только тебя - Наталья Калинина

Девица обиженно поджала губы.

Парень сделал еще один шаг в их сторону.

– Инга… Я был уверен, что тебе нужен только я. А мне была нужна только ты. Мне и сейчас нужна только ты. Все эти годы я думал о тебе. Мне не нужны чужие женщины. Ты была родной. Тебя отняли!..

– Что он сказал, папуля? – теребила Анджея девица. – Никакой он не марсианин. Он грек, ясно тебе? Он сказал одно греческое ругательство. Это страшное ругательство. У меня был дружок-грек, и он часто говорил это…

– Он сказал, его обобрала одна девица. Забрала все до последнего и смылась в неизвестном направлении. Он говорит, она очень похожа на тебя.

– Шутишь. – Девица спряталась за спину Анджея. – Я сроду не связываюсь с громилами.

Парень вдруг размахнулся и с силой вонзил острие сабли в пол. Он опустился на корточки, потом сел, сложив ноги по-турецки.

– Продолжай, – бросил Анджей. – Я приехал сюда из Нью-Йорка только за тем, чтобы тебя послушать. Сдается мне, ты сейчас скажешь что-то весьма важное.

– Да. – Парень вздохнул и опустил плечи. – Самое важное. Оно мучило меня все эти годы. Целых восемь лет. Я хотел про это забыть, но она не позволила. Она – это Инга. Сказала, что отпустит меня, когда я вспомню все как было. Я обязан вспомнить как было. Ты мне поможешь?

– Валяй, – Анджей тоже устраивался на полу. – Жалко, что я не встретил тебя раньше, хотя, судя по всему, мы побывали в одних и тех же краях. И не просто побывали. Впрочем, просто побывать можно лишь в Аду или в Раю. Земля это такое местечко, где к тебе всегда прилипает пыль.

– Неужели ты тоже был в том доме? Страшный дом… В нем воздух пропитан желаниями, которые не могут сбыться. Они хранятся там, законсервированные временем. Нельзя открывать крышку. Когда открываешь крышку, они оттуда выскакивают. Обступают тебя со всех сторон и говорят… Они заставляют тебя поверить в то, во что нельзя верить. В том доме веришь во все самое несбыточное. Ты был когда-нибудь в том доме?

– Похоже, что да, – задумчиво ответил Анджей. – Но это в данный момент не имеет значения. Рассказывай дальше.

– Да, я буду рассказывать дальше. Инга так хотела, чтоб ее любили. Я ее очень любил, но ей было мало. Ей нужно было, чтобы ее все любили. И мой отец тоже. Он влюбился в нее вопреки своей воле. Когда влюбляешься вопреки своей воле, становишься злым. Тебе это известно?

– Я не пробовал сопротивляться любви, – серьезно сказал Анджей.

– Я прогнал Ингу и постарался ее разлюбить. Но так и не смог. И я стал очень злым. Она каждую ночь устраивала на крыше эти танцы. Если бы ты видел, как она танцевала… Она переплывала реку, чтоб танцевать на крыше. Для меня, понимаешь? Она думала, я захочу заниматься с ней любовью после танца. Мужчине всегда хочется заниматься любовью с женщиной, когда та для него танцует. Я очень хотел заниматься с Ингой любовью, но я дал себе клятву, что не буду этого делать. Я себе поклялся, понимаешь? Как ты думаешь, почему я себе поклялся?

– Мужчина всегда стремится быть сильнее женщины, – ответил Анджей. – Мы привыкли, женщина отдается нам, а мы ее берем. Мы очень редко отдаемся женщине, хотя нам порой этого хочется.

– Наверное, ты прав… – Парень опустил голову, согнул спину. Потом, резко выпрямившись, спросил, глядя в упор на Анджея: – Как ты думаешь, она на самом деле танцевала на той крыше, или же мне казалось, что она танцует? Знаешь, я так этого хотел… А когда я спал на веранде, мне хотелось, чтоб она ко мне пришла. Она пришла, а я ее не пустил. И очень этим гордился. Я думал, я поступил как настоящий мужчина.

– Папуля, что он тебе говорит? – шепотом спросила девица. – Смотри, не развешивай уши. Эти психи такое несут под балдой. Ну да, я как-то свистнула у одного типчика три сотни баксов, но он ни фига не заметил – у него бумажник был аж круглый от денег. И потом тот тип был блондин…

– Он говорит, что только вчера покрасил волосы. Блондины, говорит он, не могут быть настоящими мужчинами.

– Тоже мне, супермен засратый, – пробормотала девица. – Он не хотел платить. Я же не виновата, что у него… как это называется… Ну, когда эта штуковина стоит только когда он видит, как этим занимаются другие.

– Это называется инфантильностью, – сказал по-русски Анджей. – Настоящих мужчин можно отличить от всех остальных по их инфантильности.

– Я переплыл реку и сломал ее шалаш, – продолжал парень. – Мы с ней занимались в нем любовью. Когда я сломал этот шалаш, я понял, что смогу убить Ингу, и очень испугался. Но меня приласкала женщина с буксира. Она любила меня как собственного сына. И я остался на том буксире. Но домой приходил. Переплывал реку. Нонна кормила меня кашей на топленом молоке. Я очень полюбил манную кашу на топленом молоке.

Парень почмокал своими по-детски пухлыми губами.

– Нонна тоже любила меня как сына, это жена моего настоящего отца. Не того, что жил в Москве, а того, которого я считал своим дядей. Моя настоящая мама уехала в Америку, когда я был маленьким. Если бы она не уехала в Америку, я, наверное, стал бы другим. Но она влюбилась в американца. Женщина, если полюбит, может забыть про все на свете.

– Им это дается гораздо легче, чем нам, – сказал Анджей. – И знаешь почему, а? Да потому, что редко кто из них хвалится тем, что она стопроцентная женщина. Многие женщины наоборот стремятся подражать нам.

– Папуля, я хочу пописать, – захныкала девица. – Я мигом, ладно?

Она ползком добралась до двери и выскользнула в коридор. Анджей слышал, как протопали по коридору ее испуганные шаги.

– В тот вечер я был голодный, хотя мы ели шашлык и пили пиво, – продолжал свой рассказ парень. – Я поплыл домой, когда все заснули. Они подливали в пиво водку, я стал как чумной и сильно болела голова. Нонна накормила меня кашей в летней кухне. Отец спал – в его комнате было темно. Потом мне захотелось подняться в мансарду… Туда ведет узкая лестница из двенадцати крутых ступенек. Оттуда виден шалаш… – Парень вздохнул. – Было темно. Было очень темно. Кажется, отключили электричество. Она поднялась ко мне и легла рядом на полу. У меня так кружилась голова. Наверное, от этой каши… Мне очень ее захотелось. Больше я ничего не помню. Я проснулся, когда уже начало светать. Ее рядом не было. Я надел плавки и спустился вниз. Нонна сидела на лавке под деревом. Она сказала, у нее разболелась голова, и она не может заснуть. Она спросила, приплыву ли я завтра ночью, и я сказал: обязательно.

Женщина что-то пробормотала во сне. Парень посмотрел на нее.

– Знаю, она не Инга, но мне так вдруг захотелось, чтобы она была Ингой. Только у меня трезвые мозги. Это тяжело, когда трезвые мозги… Я приплыл на следующую ночь и все повторилось, как в предыдущую. Потом мне приснился сон… – Парень наморщил лоб, силясь что-то вспомнить. – Да, это был сон. После каши, которую варила Нонна, мне всегда снились сны. Странные сны… Мне снилось, будто это Нонна, а не Инга лежит рядом со мной на полу. Я занимался во сне любовью со своей мачехой. Она была такая ласковая… Думаю, отец знал про этот сон. Я отомстил отцу за Ингу.