Фантастические тетради - Ирина Ванка

— Я же предупредил его.

— А если б я также покувыркался на твоем болфе?

— Ты уже покувыркался на моем болфе со своей мадистой. Я же не побежал на тебя жаловаться бонтуанцам.

— Ладно, ты знаешь, мне тоже в свое время досталось, в том числе от тебя. Но я понимал, кто я и где я. Хотя бы то, что я не у себя дома. То, чего ты понять не в состоянии. И если тебе в кайф об людей вытирать ноги, тебе придется прежде всего их вытереть об меня, а я, учти, не горю желанием тебе это позволить. Ты можешь лететь ко всем чертям, на чем угодно, но пока ты не поймешь и не почувствуешь то, что чувствую я, — ты здесь пришелец… и не более того…

Суф фыркнул несколько раз подряд.

— И не смей на меня фырчать!

— Я не фырчу. Мне смешно.

— Чего? С чего ты взял, что тебе может быть смешно? Ты разве знаешь, что это такое?

— Я бы никогда не узнал, если бы не познакомился с одним причмокнутым бонтуанским фактуриалом.

— Каким?

— Причмокнутым.

— От какого слова это у тебя получилось?

— Сам догадайся.

Матлин отвернулся, чтобы Суф не видел его улыбки, спрятанной за воротник, но не выдержал и расхохотался. А вскоре заметил, что суфовы пофыркивания, посвистывания выровнялись в низкий раскатистый хохот. Полет проходил прекрасно. Солнце светило. Небо было чистейшей синевы, а облака — мягчайшей ватой, в которую не страшно было упасть. Все в этом мире было на удивление хорошо. И в том мире — ничуть не хуже, уже появилась надежда на то, что когда-нибудь удастся связать эти два удивительных мира во что-то еще более удивительное, потому что сейчас они были в расцвете сил своей первой жизни, молоды, нахальны, счастливы и ржали в два голоса до тех пор, пока перед ними, прямо по курсу не образовался черный овал. Овал быстро увеличивался в размере и надвигался на них.

Замолчали они тоже одновременно. Суф потянул штурвал, но было поздно. Самолет ни на градус не отклонился.

— Кажется, капут… — предположил Матлин.

— Да, — подтвердил Суф, — теперь точно капут.

Глава 24

Приборы замерли. Самолет, не теряя высоты, сбросил скорость, вошел внутрь черной галереи и остановился.

— Кажется, нам еще и влетит? — предположил Матлин.

— Даже не сомневайся, — подтвердил Суф и съежился от предвкушения «влета», когда перед носом машины возникла лифтовая площадка, на которой стояли два двухметровых существа, экипированных под техслужбу грузовых платформ и собственной персоной Ксарес, застывший, словно гранитное изваяние, что говорило о его крайней растерянности.

— Выходите, — произнес он с присущим ему достоинством, а носовая часть самолета раздвинулась диафрагмой, образовав спусковую дорожку прямо на площадку.

— Нет, — с таким же достоинством ответили ему Матлин и Суф, — а кто будет сажать самолет? А как же…

— Выходите, — повторил Ксарес еще более убедительно, и провинившимся ничего не оставалось, кроме как сползти вниз.

— Засранцы!!! — выговорил Ксарес по-русски, тоном, не допускающим возражений, и оба «засранца» безропотно согласились признать в этом слове чистейшую правду.

Воцарилась пауза, которую нарушил один из сопровождающих гуманоидов. Он требовал, чтобы Суф последовал за ним, а Матлин во время его отсутствия не вздумал делать манипуляции на манжете.

Суф, по человеческой привычке, кивнул и удалился с площадки в темноту галереи вместе с гуманоидами, а Матлин с Ксаресом остались наедине под развороченным носом самолета.

— Какими судьбами, Ксар?

Ксар опустил на Матлина сердитый взгляд.

— Я о чем предупреждал тебя, лягушонок?

— Да, это я во всем виноват. Я не должен был позволять ему… Но так получилось, что остаться на корабле было невозможно. Мы потеряли корабль…

— Я не про Суфа, — оборвал его Ксарес, — я про того третьего, который был с вами, которого они упустили из виду. Они имеют право знать, кто это и что здесь делает.

Матлин от неожиданности даже не сообразил, что ответить. Само собой, Ксар не мог не догадаться, о каком третьем пропавшем идет речь, но взгляд его был пуст и спокоен; даже никаких попыток телепатической передачи информации от него не исходило. Но Матлин именно сейчас, как никогда, почувствовал себя стоящим с завязанными глазами на краю «подвала»:

— Какой еще третий? Разве был третий?

— Ты должен будешь сообщить о нем все, а если у тебя опять заклинило память — предоставить им возможность считать самим всю необходимую информацию. Но, должен тебя предупредить, эти фокусы для твоего мозга опасны. Так что постарайся вспомнить.

— В каком смысле «опасны»?

— Ты рискуешь потерять память, оставленную Ареалом. Если это произойдет, вряд ли тебе стоит в третий раз покидать Землю. Вряд ли тебе это пойдет на пользу.

— Сколько у меня времени… на воспоминания?

— У тебя его нет. После посадки самолета ты не должен отлучаться с Земли. Здешние фактуриалы не позволяют себе разгуливать за пределами орбиты. К каждому подобному случаю особый интерес.

Они сосредоточенно глядели в глаза друг другу среди мертвой тишины, непроницаемой ни для какой, даже самой скрытой передачи информации. «Что мне делать, Ксар? Что я могу сделать?» — вертелось в голове у Матлина. «Мотай отсюда, лягушонок, плюнь на все и мотай со всех ног», — отвечал он сам себе и только едва различимый звук из зависшего самолета, похожий на гул трансформатора, нарушал эту убийственную тишину.

— Ты сможешь забрать нас?

— Это невозможно. Мы в замкнутой зоне. Прежде чем покинуть ее, тебе придется объясниться. Все будет зависеть от результата объяснений… Но если тебе опять повезет, проси помощи в Аритаборе. У меня с бонтуанцами нейтралитет и я предпочитаю его сохранить. Поэтому имей в виду, вернешься ко мне — с этого момента духу твоего не должно быть ни на Земле, ни на орбите, ни в «ваша-Галактике»…

— Хорошо, я объясню им все, как есть…

— И хорошенько подумай. Лучше потерять время на то, чтоб подумать, чем потерять жизнь на исправление ошибок.

Суф вернулся цел и невредим.

— Все в порядке, сажать самолет будем сами.

Площадка поехала вниз, а развороченный «нос», приняв на борт угонщиков, закрылся. Машина загудела, включились двигатели, и галерея стала медленно уползать вперед, пока не превратилась в черный овал и не скрылась на горизонте.

— Идем точно в график, — радостно сообщил Суф и протянул Матлину фотоплан киевского аэродрома с прочерченными по нему красными стрелками, на которых были помечены указатели скорости и высоты.