Великая охота - Роберт Джордан

– Фейерверки, – кивая, промолвил Хурин. – Как я слышал, Иллюминаторы тут выстроили свой квартал, такой же как в Танчико. Когда я был здесь раньше, мне как–то недосуг было на фейерверки любоваться.

Ранд покачал головой. Ему не доводилось видеть фейерверков настолько сложных, чтобы они требовали даже одного Иллюминатора. Ранд лишь слышал, что те выезжают из Танчико только для того, чтобы устраивать показы для правителей. В странное, однако, место он попал.

У высокой прямоугольной арки городских ворот Таволин отдал приказ остановиться и спешился возле приземистого каменного строения уже за стенами. Вместо окон тут были прорезаны бойницы, а тяжелая дверь окована железом.

– Минуту, милорд Ранд, – сказал офицер. Бросив поводья одному из солдат, он скрылся внутри.

Настороженно глянув на солдат – те сидели на лошадях неподвижно, двумя длинными цепочками, – Ранд гадал, что станут делать солдаты, если они с Лойалом и Хурином вздумают уехать сейчас, – он воспользовался случаем рассмотреть открывшийся перед ним город.

Собственно Кайриэн разительно отличался от хаотичной, суматошной Слободы. Мощеные широкие улицы, такие, что людей на них казалось меньше, чем их было на самом деле, пересекались под прямыми углами. Как и в Тремонсине, холмы были спрямлены и разделены на террасы, и все – по прямым линиям. С неспешностью двигались закрытые портшезы, на некоторых трепетали маленькие вымпелы со знаками Домов, и медленно катили по улицам экипажи. Молча шли люди в темных одеждах, ярких цветов не было, если не считать попадающиеся тут и там разрезы и нашивки на груди куртки или платья. Чем больше нашивок, тем с большей гордостью вышагивал их носитель, но никто не смеялся, даже не улыбался. Здания на террасах все сплошь из камня, в их декоре доминировали прямые линии и острые углы. На улицах не было ни лоточников, ни торговцев, и даже лавки казались какими–то придавленными, снаружи – никаких выставленных товаров, а вывески – совсем маленькие.

Теперь Ранд разглядел яснее те высокие башни. Их окружали подмостки на столбах, и по лесам карабкались рабочие, укладывая новые камни, вытягивая башни все выше.

– Поднебесные Башни Кайриэна, – с грустью тихо произнес Лойал. – Да-а, когда-то они были настолько высоки, что оправдывали это название. Когда айилы взяли Кайриэн – как раз в то время, когда ты родился, – башни сгорели, потрескались, обрушились. Среди каменщиков я огир не вижу. Здесь огир не понравилось бы работать – кайриэнцы требуют то, что хотят, украшений им не нужно, – но когда я был тут раньше, огир здесь были.

Вышел Таволин, следом – еще один офицер и два писаря, один тащил с собой большую, в деревянном переплете, канцелярскую книгу, второй нес поднос с письменными принадлежностями. Темя второго офицера было выбрито так же, как и голова Таволина, хотя наступающая лысина, по-видимому, оттяпала волос больше, чем бритва. Оба офицера посмотрели на Ранда, потом на скрытый полосатым одеялом Лойала ларец, и опять на Ранда. Что под одеялом, никто не спросил. Таволин по пути из Тремонсин частенько поглядывал на непонятный груз, но и тогда не спрашивал об этом. Лысеющий мужчина посмотрел на меч Ранда и пожевал губами.

Таволин сказал, что второго офицера зовут Асан Сан-дайр, и громко объявил:

– Лорд Ранд из Дома ал'Тор, из Андора, и его слуга, прозываемый Хурин, вместе с Лойалом, огир из Стеддинга Шангтай.

Писарь открыл гроссбух, держа двумя руками, и Сандайр округлым почерком вписал туда названные имена.

– Завтра в этот же час, милорд, вам нужно вернуться в эту караулку, – сказал Сандайр, оставив второму писарю посыпать лист песком, – и назвать гостиницу, где вы остановились.

Ранд глянул на степенные улицы Кайриэна, потом – на полную жизни Слободу.

– Можете мне посоветовать приличную гостиницу вон там? – Юноша кивнул на Слободу.

Хурин издал отчаянное "тс-с-с" и нагнулся ближе.

– Это было бы вам не приличествующе. Лорд Ранд, – прошептал он. – Если вы, лорд и все такое, остановитесь в Слободе, они точно решат, что у вас что-то на уме.

Ранд понял, что нюхач прав. Услышав такой вопрос, Сандайр отвалил челюсть, а Таволин вздернул вверх брови, и оба офицера неотрывно смотрели на юношу. Ему хотелось заявить им, что он не играет в их Великую Игру, но вместо этого сказал:

– Мы будем жить в городе. Теперь мы можем идти?

– Разумеется, милорд Ранд. – Сандайр отвесил поклон. – Но… э-э… гостиница?

– Когда мы найдем гостиницу, я дам вам знать. – Ранд повернул Рыжего, потом помедлил. В кармане зашуршала записка Селин. – Мне нужно найти одну молодую женщину из Кайриэна. Леди Селин. Она моих лет и красивая. Я не знаю, из какого она Дома.

Сандайр и Таволин переглянулись, затем Сандайр сказал:

– Я наведу справки, милорд. Наверное, когда вы завтра вернетесь, я буду в состоянии что-нибудь сообщить.

Ранд кивнул и поехал впереди Лойала и Хурина в город. Внимания их троица привлекала мало, хотя всадников на улицах было немного. Даже на Лойала почти не смотрели. Казалось, будто люди нарочно показывают, что их занимают только собственные дела.

– Они могут неправильно понять то, что я спрашивал о Селин? – спросил Ранд у Хурина.

– Кто скажет, что на уме у кайриэнца, Лорд Ранд? Они, видно, считают, что все на свете связано с Даэсс Дей'мар. Ранд пожал плечами. У него было такое ощущение, будто люди смотрят на него. Он дождаться не мог момента, когда наденет вновь добротную простую куртку и покончит с этой глупостью – прикидываться тем, кем он вовсе не является.

В городе Хурин знал несколько гостиниц, хотя в прошлый приезд в Кайриэн он большую часть времени провел в Слободе. Нюхач привел спутников к гостинице под названием "Защитник Драконовой Стены". На вывеске красовался мужчина в короне, поставивший ногу на грудь другому мужчине и приставивший меч к его горлу. У распростертого на спине человека были рыжие волосы.

Поводья лошадей принял конюх, который, думая, что за ним не смотрят, бросал быстрые взгляды на Ранда и Лойала. Ранд заставлял себя унять разгулявшееся воображение; не каждый же в этом городе играет в эту их Игру. А коли и так, сам он все равно в нее играть не станет.

Общая зала оказалась аккуратно прибранной, столы расставлены так же строго, что и распланирован сам город, и людей за ними сидело немного. Посетители глянули на вошедших и тут же вновь уткнулись в свое вино; у Ранда появилось чувство, что они все равно наблюдают и прислушиваются. Хотя день был погожим, в большом очаге горел маленький огонь.

Хозяин гостиницы – пухлый, елейного вида мужчина, поперек его темно-серой куртки проходил единственный зеленый разрез, – завидев новых гостей, вздрогнул, чему Ранд не удивился. Входя в дверь, Лойалу, несущему в руках под полосатым одеялом ларец, пришлось пригнуть голову, на Хурина были навьючены все их седельные сумки и узлы, а красная куртка самого Ранда ярким пятном выделялась на фоне унылых цветов одежд сидящих за столами. Содержатель ухватил взглядом Рандову куртку и его меч и льстивая улыбка вернулась на его лицо. Он поклонился, угодливо потирая руки:

– Простите меня, милорд. Всего на мгновение я принял вас… Простите меня. Разум у меня уже не тот, что был. Вам нужны комнаты, милорд? – Он отвесил еще один поклон, не такой низкий, Лойалу. – Меня зовут Куале, милорд.

Он решил, что я – айил, сумрачно подумал Ранд. Ему уже хотелось уехать из Кайриэна. Но этот город – единственное место, где Ингтар может их отыскать. И Селин говорила, что будет ждать Ранда в Кайриэне.

Придется немного обождать, пока комнаты будут готовы, объяснял Куале, расточая улыбки и поминутно кланяясь, ведь необходимо разместить кровать для Лойала. Ранд хотел, чтобы они втроем вновь заняли одну комнату. Но под давлением шокированных взглядов хозяина и настойчивого шепота Хурина: "Лорд Ранд, мы должны показать этим кайриэнцам, что нам тоже, и не меньше, чем им, известно, что правильно и прилично", – он уступил, и они с Куале сошлись на двух: одна для самого Ранда, вторая – смежная, соединенная с первой дверью, для его спутников.

Комнаты во многом походили друг на друга, только в первой стояли две кровати, одна из них – под рост огир, а в комнате Ранда кровать была одна, и большая, как обе кровати из соседней комнаты вместе взятые, – с массивными квадратными столбиками, доходящими почти до потолка. Квадратными и массивными оказались и мягкое кресло с высокой спинкой, и умывальник, а стоящий у стены платяной шкаф был вырезан в тяжеловесном суровом стиле, отчего казалось, будто сей предмет обстановки готов в любой момент опрокинуться на постояльца. Пара окон, пообочь от кровати, выходили на улицу, что была двумя этажами ниже. Едва содержатель гостиницы ушел. Ранд распахнул дверь и впустил Лойала и Хурина в свою комнату.