Королевская страсть - Патриция Хортон

Карл был взбешен, он изо всей силы сжал руку Барбары. Она поморщилась, но сопротивление ее ослабло. — Мадам, — высокомерным тоном произнес он, — вы придворная дама, а не торговка рыбой!

— Не смей называть меня «мадам»! — резко оборвала его Барбара. Ее больно задело официальное обращение, словно он отказывался от той близости, которая существовала между ними.

Заметив его гневный взгляд, она почувствовала раскаяние и легкий испуг.

— Извини, возможно, я была излишне резка, Карл. Но я стала такой нервной, последняя беременность беспокоит меня.

— Если ты не вполне здорова, то я бы не рекомендовал тебе ездить в карете. — Заботливая мягкость его тона явно противоречила пылающим гневом глазам. — Боюсь, тряска по булыжной мостовой может повредить твоему и без того слабому здоровью.

Он отпустил руку Барбары, и она стояла, потирая красные следы, оставшиеся от его пальцев. Карл ехидно ухмыльнулся ей и предложил руку Френсис. Надо раз и навсегда проучить Барбару, чтобы она не смела больше устраивать ему публичных сцен. Она должна соблюдать известные приличия и сдерживать свой бешеный темперамент. В конце концов, у него нет желания стать посмешищем для всего двора.

Оцепенев от возмущения, Барбара смотрела, как Френсис, приподняв юбки гораздо выше, чем следовало, чтобы продемонстрировать свои красивые ножки, гордо поднялась в коляску. Ее торжествующая улыбка была невыносимо обидной, и Барбаре показалось, точно ее буквально щелкнули по носу. Призывая все сила ада на головы Френсис и Карла, она стояла в бессильной ярости и наблюдала, как коляска выезжает из дворцовых ворот.

Придворные притихли. Никому не хотелось попасть под горячую руку леди Каслмейн и тем усилить ее гнев. Она подобрала пышные юбки и решительно устремилась во дворец, сердито созывая своих слуг.

Когда Карл и Френсис вернулись с прогулки, Барбара уже собрала свои пожитки и укатила в Ричмонд. Весь долгий путь до Ричмонда ее преследовал образ Френсис, нахально влезающей в коляску. Вновь и вновь она видела ее торжествующую улыбку, и Барбаре уже стало казаться, что она сходит с ума. Никогда, никогда она еще не испытывала такого унижения, и что самое ужасное — ее унизил именно Карл! О, ни за что на свете она не простит его! Даже если он будет валяться у нее в ногах и умолять о прощении, она все равно не простит его! Вид Карла в таком комичном положении рассмешил ее. Но Барбара тут же отругала себя. Как можно смеяться в самый трагичный момент жизни!

Прибыв в Ричмонд, Барбара вкратце описала ситуацию своему дяде и заперлась в спальне. Злость вновь овладела ею, она начала метаться по комнате. Вошедшая Нэнси мудро промолчала. Барбара в очередной раз в лицах изобразила девушке сцену, происшедшую во дворе Уайтхолла, и Нэнси стало казаться, что она лично присутствовала при этом. Она понимала, что для такой гордой женщины, как Барбара, унижение хуже смерти, и всем сердцем переживала за свою госпожу. Она начала распаковывать багаж, но Барбара, заметив это, остановила девушку:

— Не торопись. Достань только самое необходимое.

Нэнси удивленно подняла брови, и Барбара раздраженно сказала:

— Возможно, мы двинемся дальше. Я не намерена делать Ричмонд постоянной резиденцией.

Нэнси убрала обратно в сундук атласное кремовое платье и осторожно сказала:

— Король попросит вас вернуться в Уайтхолл. Я ни минуты не сомневаюсь в этом.

Барбара подошла к окну и уставилась на длинную аллею, обсаженную стройными тополями.

— Не думаю, что он будет скучать по мне. — Ее голос срывался от волнения и невыплаканных слез.

— Конечно, вы задели гордость короля публичной ссорой. Ему необходимо время, чтобы успокоиться и прийти в свое обычное хорошее расположение духа.

— Мне кажется, что меня посадили под стеклянный колпак. Вокруг, — она махнула рукой в сторону открытого окна, — продолжается жизнь, веселье… а я должна влачить жалкое существование в полнейшем одиночестве. Что если это навсегда?.. Я не вынесу такой жизни.

Нэнси подошла и сочувственно обняла Барбару за плечи.

— Вы будете скучать по детям. Я пошлю за ними.

В бешенстве покидая Уайтхолл, Барбара даже не вспомнила о детях, они пока оставались на Кинг-стрит.

Когда детей привезли в Ричмонд, Барбара с радостью бросилась им навстречу. Она опустилась на колени и нежно прижала их к себе. Анна уже хорошо говорила, а Карл начал самостоятельно ходить на толстых смешных ножках. Она прижималась лицом к детским головкам, вдыхала свежий аромат их волос, слушала их милый лепет и вдруг почувствовала, что боль, которая не покидала ее днем и ночью, начала ослабевать.

Уже три дня Барбара дежурила у окна, тоскливо глядя на дорогу. Вдруг ее сердце глухо забилось. По аллее галопом скакал всадник. Значит, Карл решил сам не приезжать, а отправил за ней посыльного.

Но ее ожидало еще большее разочарование. Вскрыв конверт, она обнаружила в нем записку от Джорджа Дигби, графа Бристоля. Короткое сообщение был написано в явной спешке: «Возвращайтесь немедленно. Мне нужна ваша поддержка и ваше влияние на короля».

Барбара долго смотрела на эту записку, затем откинула назад голову и горько рассмеялась. Все в прошлом… Ее влияние и важное положение при дворе… Все улетучилось как дым в одно мгновение благодаря вспышке ее бешеного темперамента под ярким полуденным солнцем во дворе Уайтхолла.

Она взяла лист, перо и написала краткий ответ; черные жирные буквы ярко выделялись на желтоватой бумаге: «Я больше не имею влияния на короля. Б.».

Барбара была настолько погружена в личные переживания, что лишь спустя несколько часов задумалась о том, почему Бристоль написал столь отчаянное послание.

В эти дни Барбара не знала ни минуты покоя; она не могла ни спать, ни есть и боялась даже думать о будущем. Единственным ее развлечением были быстрые прогулки до реки и обратно. Ее стройные ноги мелькали по аллее, отсчитывая бесчисленные шаги. Барбаре хотелось довести себя до изнеможения, чтобы потом лечь и забыться, но сон бежал от нее.

На седьмой день по пути с речки Барбара вдруг заметила впереди чью-то неясную фигуру. Она остановилась, затаив дыхание; рот ее приоткрылся, сердце забилось с перебоями. Ей показалось, что вдали под раскидистым вязом стоит Карл, ноги его были широко расставлены, на губах играла насмешливая улыбка. Она тряхнула головой, думая, что бессонница сыграла с ней злую шутку, но вдруг видение пошевелилось. Барбара вздрогнула и бросилась навстречу Карлу, смеясь и плача одновременно.

— О Карл, дорогой! — воскликнула она, прижимаясь к нему.

Карл слегка покачнулся от стремительного приветствия и крепко обнял Барбару. Он торжествующе рассмеялся: