Честь и бесчестье нации - Владимир Бушин

Его дополнил депутат Андронов:

— А мы сами примем решение. Мы можем остаться здесь и по существу покончить жизнь самоубийством или выйти наружу и продолжать борьбу.

Бледный, спокойный Хасбулатов тоже говорил недолго:

— Мы сейчас уходим из зала. Многие из вас останутся живы. Мы должны донести до народа правду о том, что произошло. Переворот совершен полностью. Пролилась большая кровь. Вина за это на Ельцине и его окружении. А если в чем виноват я, простите меня. У всех у вас прошу прощения. Теперь давайте прощаться…

Все это происходило на глазах бойцов "Альфы" и их офицера.

А Руцкой оставался у себя в кабинете на пятом этаже. По свидетельству депутата Виталия Уражцева, он хотел застрелиться, и с трудом удалось его убедить, что как раз этого и ждет, и жаждет Ельцин со своими приспешниками, ибо он для них страшен живым, а на мертвого они смогут взвалить все, что угодно.

В сопровождении командира "Альфы" полковника Гриценко к Руцкому пошли депутаты Шашвиашвили и Румянцев.

— Товарищ генерал, — сказал, отдав честь, "альфовец", — полковник Гриценко явился, чтобы вывести вас из Дома Советов, — немного погодя, он добавил: — Я вас уважаю, ценю. Поэтому к вам и пришел.

… На улице, когда часть людей уже увезли автобусы, но несколько сот еще оставалось, офицер — "альфовец", возможно тот самый, который был в зале Совета Национальностей, по свидетельству Артема К., произнес удивительную в его устах речь. Он сказал, что "Альфа" не собиралась принимать участие в штурме, но когда увидела, что эти "пьяные остолопы" омоновцы умудрились перебить на балконе друг друга (по данным следствия, которые огласил адвокат Штейнберг, во время штурма были застрелены своими два солдата софринской 16-й бригады спецназа), что "пьяные остолопы" рвутся перестрелять депутатов и защитников Дома, то приняла решение вмешаться. И еще офицер сказал, что они восхищаются и депутатами, и защитниками, а к президенту у них не осталось никакого уважения…

Так говорили, говорят и будут говорить все громче, все смелей честные офицеры России. При этом иные из них краснеют от стыда за таких сослуживцев, ставших "героями" кровавой бойни, как командир Таманской дивизии генерал-майор Евневич В. Г. или командир Кантемировской дивизии генерал-майор Поляков Б. Н.; другие бледнеют от ненависти, вспоминая отличившихся при расстреле командира 27-й отдельной мотострелковой бригады полковника Денисова А. Н. или командира 106-й воздушно-десантной дивизии полковника Савилова Е. Ю.; у третьих дрожит голос от брезгливости и отвращения при именах особо усердствовавших командира 1-й бригады спецназа полковника Тишина Е. Б. или командира 218-го отдельного батальона спецназа подполковника Колыгина В. Д.; четвертые задыхаются от гнева и презрения, называя имена тех, кто, прельстившись платой в 250 тысяч за каждый выстрел, добровольно сел в танки, чтобы громить Дом Советов.

А генерал Грачев, пребывающий ныне как раз в том возрасте, в коем его коллега Бонапарт бежал из Москвы, не краснеет, не бледнеет, голос его не дрожит, когда он так охотно рассказывает о своей великой победе над родным народом. А ведь это ему принадлежат слова, сказанные в августе 1991 года: "Я русский и в русских стрелять не буду никогда". Кто же теперь, спустя всего три года, назовет его русским генералом? А Ельцин за взятие Дома Советов, за обильную кровь чуждых генералу русских людей нацепил ему придуманный Бурбулисом орден. Неужели у кого-нибудь есть сомнение относительно будущей судьбы грачиного ордена?

Впрочем, К. Илюмжинов говорит: "А вы знаете, штурмом "Белого дома" руководил не министр обороны, а начальник охраны президента генерал-лейтенант М. И. Барсуков. Вот к чему мы пришли: начальники охраны, люди, которые рядом, уже вершат судьбы России". Надо полагать, нашелся бурбулисный орденок и для барсучьей груди.

… Хорошие стихи написал в молодости мой однокашник Владимир Солоухин:

Дрожите в подклети,Когда на охоту мы выйдем.Всех больше на светеМы, волки, собак ненавидим.

Аль-Кодс. 1994. № 27(48). Октябрь

Фабрикация фашистов

В последнее время наши правители и их электронные прислужники все отчаянней шумят о фашизме и стращают им. На телеэкранах то и дело появляются упитанные говорливые мальчики вроде бы со свастикой и другими вроде бы фашистскими причиндалами. Они очень обстоятельно, охотно, спокойно рассуждают о том, как будут потрошить нехороших для них людей, когда, коли удастся, придут к власти. В другой раз нам непременно покажут еще, как они повышают свою квалификацию потрошителей в тирах и спортзалах. И это чуть ли не каждый день. Недавно выпустили на экран мальчика с ямочками на пухлых щечках и дали ему возможность оповестить всех, всех, всех, что если он придет к власти, то уж непременно с удовольствием расстреляет одного престарелого правозащитника и одного унылого защитника этого правозащитника. Тотчас подняли вой: мальчика с ямочками надо немедленно изловить и повесить! Проходит день, другой, пятый… Наконец, дивизия ОМОНа окружает логово этого зверя. Сдавайся, говорят, сопротивление бесполезно! Он вооружен до зубов, но, как Мавроди, сдается без сопротивления и даже, как Руцкой, показывает свой автомат: вот, мол, он в смазке, еще не стрелял. И только бросил с укором: "Что ж так долго не приходили? Я давно вас ждал, соскучился". Сценарий, дескать, нарушаете.

Смотрю я на это все, и множество горьких недоумений теснится в моей облысевшей от умственных усилий голове. Ну прежде всего, с чего бы это оппозиции, коммунистам слова на телевидении почти не дают, если не считать лимитированных десяти секунд раз в неделю для Зюганова, а вот телефашистам — пожалуйста! Во-вторых, хочется спросить устроителей этих полит-шоу: "Как вы думаете, полупочтеннейшие, если бы на телеэкраны выпустили Шарлотту Корде или Фанни Каплан, Каракозова или Богрова, то объявили бы они на всю страну о своем решительном намерении убить Марата и Ленина, царя Александра и Столыпина?

В-третьих, не дает мне покоя мысль: чем помянутый мальчик с его шалавыми россказнями о своих гипотетических зверствах страшнее старика Окуджавы с его публичными восторгами по поводу отнюдь не гипотетического расстрела сотен людей в Доме Советов? По-моему, старец, сам называющий себя фашистом в молодости, гораздо страшнее юнца хотя бы потому, что его все знают.

В-четвертых, хочется спросить тех же устроителей: чем нынешний трехцветный флаг и реанимированный орел-мутант лучше свастики?

— Как! — слышу кого-то вроде умного Гайдара.

— Свастику нам хотят навязать силой и повести нас под ее знаком в джунгли фашизма.

Ну, это еще, допустим, говорю, только гипотеза, прожект, мечта, курочка, как говорится, пока в гнезде, а вы уже навязали стране свои знаки, и притом именно силой. Недавняя попытка протащить их через Думу, узаконить всю эту госсимволику провалилась. Никто доброго слова о ней не сказал, кроме Козырева, слаще репы ничего не едавшего. Однако вы присобачиваете их всюду — от купола над Кремлем до свидетельства загса о смерти. И вы не просто мечтаете вести нас в джунгли, а уже привели. В те самые, где народ бедствует, вымирает. На панихиде В. Листьева политпрохвост Яковлев, как всегда, врал: "Убивают сторонников реформ, тех, кто предан президенту". Конечно, миллионер Листьев был сторонником, был предан, но это лишь очередь теперь по каким-то пока тайным причинам дошла и до таких, а первыми-то в сей длинноватенькой очереди были противники людоедских реформ, такие, как редактор калужской газеты коммунист Фомин, вице-премьер коммунист Поляничко, депутат Думы Мартемьянов, тоже коммунист, беспартийный Холодов, разоблачавший подлые порождения реформ, и люди, подобные им.

— Но! — раздается нервный голос Шумейко, что ли.

— Вы не имеете права забывать: трехцветный флаг — это старый символ великой России, а биглавый орел заимствован у Византии! Свастика же — символ гитлеровского фашизма. Ну правильно, отвечаю, символ гитлеровского фашизма. Но те, кому нравится свастика, уверяют, что она заимствована из древней Индии, где считалась знаком благодатного плодородия. Всего лишь! С другой стороны, какое нам дело до "старых символов" византийского происхождения, если одни из нас своими глазами видели, а другие доподлинно знают, что дивизии Буняченко и Зверева, составлявшие "армию" Власова, воевали против нашего народа именно под этим трехцветным знаменем. Между прочим, ввести в обиход биглавого орла они не решились — даже предателю Власову, в отличие от политбюрошника Ельцина, это показалось уж такой комической дичью, такой чиновной дурью, что хоть святых выноси. Не настаивали на орле ни Гитлер, ни Гиммлер, прямой и непосредственный начальник Власова. Удивительно, что ныне даже оппозиционных лидеров орел ничуть не смущает: прекрасно зная, что эта птичка абсолютно незаконна, они как ни в чем не бывало поднимаются на трибуну Думы, где византийская пташка тоже красуется, и произносят речи о любви к своему народу. И никакого запроса по этому делу, никакого протеста. Никто не смеет противостоять, отважиться на то, чтобы заявить: "Не желаю выступать с такой трибуны!" Конечно, если бы нашлись, таких смельчаков легко зачислить в фашисты. Сейчас, после того, как сам президент обозвал миллионы и миллионы соотечественников "красно-коричневыми", нет ничего легче, чем угодить в фашисты. Впрочем, и раньше не так уж трудно было.