Честь и бесчестье нации - Владимир Бушин

Правильно пишет в "Известиях" Николай Бурбыга: "Ни один солдат и офицер, участвовавшие в подавлении мятежа, от командира Таманской дивизии ген. Полякова до пока безвестного прапорщика, не будут забыты". В частности, не будут забыты три танкиста, три веселых друга из Кантемировской дивизии, которые из танка с бортовым номером 319 так ловко и лихо прошибали насквозь своими снарядами Дом Советов, каждый раз отправляя на тот свет десятки соотечественников и получая за каждый выстрел 300 тыс. рублей. Никто не забыт, ничто не будет забыто. Но, вероятно, лучше всех запомнят это такие, как четырнадцатилетний Коля Гаврилов и его сверстница Оксана Макритчева. Им повезло: у Коли всего лишь огнестрельное ранение в легкое, а у Оксаны и вовсе пустяк — в ногу, может, еще и цела останется…

Так что же, уважаемые деятели, неужели вся эта "адекватность" не перевешивает ваш довод "кто первый" при поисках виновных и при распределении вами проклятий? И тут пора, наконец, сказать, что ведь рука-то была поднята уже давно и не пустая, а вооруженная дубинкой ПР-78, вполне достаточной для кровопролития и убийства. Первый раз это было 23 февраля 1992 года, но вы, уважаемые, сделали вид, что ничего не знаете. Второй раз — 22 июня 1992 года, но вы, любезные, и тут прошли мимо, словно ничего не случилось. Третий раз — 1 мая 1993 года, но вы, радетели, и тут ни словца не молвили в защиту народа. Кто же после этого поверит в искренность вашего намерения найти первого теперь…

А уж что касается "адекватности", то нельзя умолчать еще об одном разительном образце ее, что привел в "Независимой газете" Андрей Байдужий. По его данным, выстрел по телестудии "Останкино" первыми произвели мятежники. Некоторые очевидцы это оспаривают, другие уверяют, что выстрел был случайным. Не будем сейчас спорить, а посмотрим, что было дальше. Байдужий пишет, что этим выстрелом штурм и окончился. Был убит Николай Ситников, боец спецотряда "Витязь", охранявший студию. "Почти мгновенно последовавшим в ответ шквальным огнем из здания стрелявший был убит на месте, а с ним и еще с десяток находившихся на площади, — свидетельствует журналист. — Далее боевые действия у телецентра вылились в беспорядочную стрельбу с обеих сторон с преимуществом оборонявшихся, которое стало подавляющим после прибытия им на помощь БТРов. Взвод "Витязей" свою задачу выполнил более чем успешно — несколько десятков трупов перед телецентром тому свидетельство". Тут же, основываясь на данных видеозаписи и Главного медицинского управления Москвы, автор уточняет: "У телекомпании были убиты и тяжело ранены СВЫШЕ СТА человек. Только ДВОЕ из них принадлежали к оборонявшимся. Соотношение 100 к 2 выглядит впечатляюще и говорит само за себя". Да, говорит. Сто почти целиком безоружных и два профессиональных "витязя". Остальные

Тридцать витязей прекрасныхЧредой из вод выходят ясных.Все красавцы удалые,Великаны молодые,Все равны, как на подбор —С ними дядька Черномор…

Только вышли они из вод не ясных, а красных от крови соотечественников, и тут же, когда еще не предали земле, не отпели убитых ими, Ельцин и Черномор принялись осыпать их орденами, званиями, денежными премиями. И не только отцы Отечества благодарны им. Не обошел их своими милостями, например, и коммерческий банк "Лефортовский", который, как поведал командир отряда подполковник Лысюк С. И., ныне Герой России, "в дни штурма помог продуктами, а теперь выделил несколько миллионов рублей на премии моим бойцам". Хорошо бы теперь еще квартирки получить, добавил Герой. Вроде, Черномор обещал. Как же-с, поработали… Но истинная оценка дел этих "витязей" еще впереди, И там они будут

Все равны, как на подбор —С ними дядька Черномор…

Там примут в расчет и эту "адекватность" 100 и 2.

Аль-Кодс. 1994. № 22 (391)

Офицеры и клятвопреступники

Лица из ближайшего окружения президента почему-то с возрастающей скромностью говорят о своей причастности к трагическим событиям сентября-октября минувшего года, видимо, что-то начинают понимать. Исключение составляет министр обороны П. Грачев. Сразу после кровопролития он охотно дал несколько интервью, ради одного из них даже отодвинул на час плановое посещение корта и беседовал с журналистами, кажется, в теннисных трусах. Из этих интервью видно, что министр действовал более быстро, решительно и храбро, чем в июле прошлого года, когда на таджикской границе подверглась нападению моджахедов 12-я застава Московского погранотряда. Тогда и необходимая помощь, и сам министр прибыли к месту боя с большим запозданием, в результате чего 25 наших пограничников погибли. В любом царстве-государстве за такое преступное ротозейство ответственных лиц понижают в звании, лишают наград, а то и предают суду военного трибунала. Но, видимо, Грачеву была дана негласно возможность искупить свою вину чужой кровью. И он искупил…

Министр рассказывал с видимым удовольствием — четко и бодро: "Мною было принято решение о применении вооруженных сил совместно с МВД, МБ… В 17.00 я начал давать указания… Все подразделения действовали четко… Танкисты выполнили свою задачу… Я выезжал к "Белому дому" дважды. Утром я проехал по всем войскам и КП… Второй мой выезд был на Горбатый мост. Но не для переговоров, как некоторые пишут, — я с преступниками разговаривать не желал, — а для коррекции стрельбы… Все работало слаженно… Настроение было боевое… Можно было больше применить сил, но зачем будоражить народ — это только порча дорог. И солдат с уборки картошки не снимали…" Ах, как все удачно, рентабельно и целесообразно! И народ не взбудоражили, и дорог не попортили, и картошку убрали да еще в завершение всего успешно была проведена "ликвидация рассеявшихся одиночек, то есть охота на волков". Точно как было предсказано еще в 1968 году. Помните, у Высоцкого:

Идет охота на волков. Идет охота!На серых хищников, матёрых и щенков.Кричат загонщики и лают псы до рвоты.Кровь на снегу и пятна красные флажков…Не на равных играют с волкамиЕгеря, но не дрогнет рука!Оградив нам свободу флажками,Бьют уверенно, наверняка…

Да, все именно так и было: игра шла не на равных, били наверняка, руки не дрожали, телепсы лаяли до рвоты… Только, правда, не двухстволки хлопали, а 125-миллиметровые пушки, да еще не флажки были, а красные флаги…

Все так. И остались после рассказа министра лишь отдельные маленькие неясности, например относительно некоторых приказов. Рассказывая, допустим, в "Новой ежедневной газете" о том, как работала 4 октября Центральная подстанция "Скорой помощи", журналисты Олег Волков и Вячеслав Недогонов пишут: "Ночью кое-кто из врачей попытался подслушать переговоры милиционеров по рации. Этот момент был самым ужасным за все время. Из динамиков неслось: "Огонь на поражение! Пленных не брать!" Позже большие фрагменты этих милицейских переговоров по радио были опубликованы в "Комсомольской правде", и действительно, разные голоса твердили там именно этот приказ:

— Запомните, никого живым не брать!..

— "Черных" тоже в плен не брать…

— Там одни урки собрались, там людей нет нормальных…

— Мы их перевешаем на флагштоках, на каждом столбу…

— Руки чешутся.

— Не говори, поскорее бы…

— Мужики, в "Белом доме" живых не брать…

— Внимание всем. "Я "Пион". Никаких… (голос заглушает сильная стрельба). Это провокаторы. Уничтожить!..

Судя по всему, "Пион" — большой начальник, и после слова "никаких" он сказал "пленных". Командир роты, батальона или даже полка такой приказ отдать не мог. Кто же именно его отдал? Этот вопрос всегда интересует не только историков.

…4 марта 1799 года молодой генерал Бонапарт осадил сирийский город Яффу (ныне пригород Тель-Авива). Он не сдавался. Генерал объявил населению, что если он возьмет город приступом, то всех жителей перебьют, в плен брать не будут. 6 марта последовал штурм, и солдаты принялись истреблять всех. Но в конце дня Бонапарту доложили, что около 4 тысяч турецких солдат остались живы. Они были хорошо вооружены и в начале штурма надежно укрылись, преисполненные решимости драться до последней капли крови. Но когда французские офицеры пообещали им плен, они вышли из своего укрепления и сдали оружие. Их заперли в сараи. Бонапарт был в бешенстве. Три дня он размышлял, колебался, однако на четвертый отдал свой страшный приказ: 4 тысячи пленников были выведены на берег моря и все до одного расстреляны. "Никому не пожелаю пережить то, что пережили мы, видавшие этот расстрел", — писал позже один французский офицер. Но как ни дико это звучит, у гения-изверга имелись "смягчающие вину" обстоятельства. Во-первых, не было свободных войск, чтобы конвоировать пленных. Во-вторых, не было судов, чтобы отправить их морем в Египет. В-третьих, пленных нечем было кормить. Наконец, как-никак, но он все-таки семьдесят с лишним часов колебался.