Лесной бродяга - Габриэль Ферри

— Кто вы такой и что вам здесь надо? — воскликнул снизу голос, по которому Фабиан тотчас узнал ненавистного ему человека.

— Сейчас объясню, — ответил старый охотник. — А заодно напомню вам закон, непреложность которого в пустыне неоспорима: земля всегда принадлежит тому, кто первый завладел ею! Мы явились сюда раньше вас, следовательно, все права за нами, и вам остается только уступить. Мы требуем, чтобы трое из вас добровольно удалились отсюда, а четвертый должен сдаться нам; мы должны напомнить ему еще один закон пустыни, который гласит: «Око за око, кровь за кровь»!

— Это, вероятно, какой-нибудь отшельник, потерявший рассудок от одиночества! — заметил Диас, приняв грозного охотника за мирного обитателя пустыни.

— Берегитесь! — воскликнул Бараха. — Я знаю этого человека; это прославленный тигреро; ни один охотник не может сравниться с ним. Видите, Диас, везде нас преследует неудача!

— Что ж за беда! — заметил беспечно Педро Диас.

— Как, этот человек требует, чтобы мы добровольно уступили ему самый богатейший в Мексике прииск? — воскликнул Ороче. — Я скорее позволю распотрошить себя, чем откажусь от него!

— В таком случае, это ваше дело! — спокойно ответил канадец.

— Постойте, — заметил Диас, которому надоели переговоры, — я сейчас прекращу эту дискуссию одним выстрелом!

— Нет, — остановил его дон Антонио, — посмотрим сперва, до каких пределов простирается сумасбродство этого чудака! — Затем, обращаясь к канадцу, он продолжал: — Кому из нас, любезнейший, вы хотите напомнить закон пустыни?

— Вам, если позволите! — воскликнул Фабиан, неожиданно поднимаясь с земли вместе с Хосе.

— Опять вы! — с бешенством воскликнул дон Антонио при виде юноши.

Фабиан отвесил ему насмешливый поклон.

— И я тут же! — воскликнул Хосе. — Я слежу за вами уже в продолжение двух недель и очень рад, что могу наконец свести с вами старые счеты. Много лет дожидался я этого счастливого дня!

— Кто вы такой, черт подери? — спросил дон Антонио, напрасно стараясь отгадать, с кем повстречался: время и костюм так изменили Хосе, что не было никакой возможности узнать в нем прежнего микелета.

— Я — тот самый Хосе-Сонливец, который не забыл так легко, как вы, свое пребывание в тюрьме Сеуты, куда его отправили по вашей милости!

Все стало ясно дону Антонио; едва он услышал это имя, он вспомнил угрозу, брошенную ему в лицо Фабианом около Сальто-де-Агуа, и теперь понял ее значение. Его лицо утратило свое презрительное выражение; тайное предчувствие говорило ему, что наступило время расплаты за старые грехи. Он с беспокойством оглянулся вокруг.

Перед ним на небольшом расстоянии возвышались утесы; дон Антонио легко мог скрыться за ними, но гордость помешала ему искать спасения в бегстве, и он остался неподвижно на своем месте.

— Что ж, отомстите беззащитному врагу, который не желает спасаться бегством! — гордо воскликнул испанец, обращаясь к Хосе.

— Стрелять я не буду, — последовал холодный ответ. — Вы нужны нам живым.

XI. ПЛЕННИК

В продолжение всей своей полной приключений жизни, то в качестве моряка, то солдата, герцог д'Армада, пожалуй, никогда не подвергался более ужасной опасности, чем в данную минуту.

Открытая со всех сторон равнина не представляла для него ни малейшей защиты, искать же спасения в бегстве не позволяла гордость. Он понимал, что находится во власти двух таких стрелков, рука которых никогда не дрогнет и глаз не ошибется ни на каком расстоянии. Кроме того, грозные противники имели на своей стороне все выгоды положения: прикрытые выступами утеса, они были неуязвимы. Следовало отдать справедливость дону Антонио, сердце его не дрогнуло от страха, несмотря на смертельную опасность, однако он сознавал, что такое положение не может долго продолжаться и необходимо найти из него какой-нибудь выход, обе стороны прекрасно понимали это.

— Пора, однако, к делу! — прогремел с высоты голос канадца, которому благородство не позволяло пользоваться выгодами своего положения и проливать неповинную кровь. — Вы слышали, — продолжал он, обращаясь к спутникам дона Эстебана, — что нам нужен только ваш предводитель; вы должны отдать его в наше распоряжение, сами же можете удалиться, если не хотите, чтобы мы поступили с вами как с апачами или ягуарами!

— Никогда в жизни я не соглашусь на такую подлость! — воскликнул Диас. — Я согласен, что Вальдорадо принадлежит вам по праву, поскольку вы первыми сюда явились; мы и уйдем отсюда, но только вместе с доном Эстебаном!

— Этого мы не допустим! — воскликнул Хосе. — Мы требуем безоговорочной выдачи того, кого вы называете доном Эстебаном!

— Не противьтесь Божьему правосудию! — добавил Фабиан. — Вы напрасно защищаете этого человека. Даем вам пять минут на размышление; по истечении этого времени мы оружием подкрепим свои требования!

— Послушайте, сеньор Тибурсио, — закричал Ороче, — если мы добровольно согласимся удалиться, не позволите ли вы нам захватить с собой немного золота?

— Хоть по шапке на каждого? — добавил просительно Бараха.

— Ни песчинки! — отрезал Хосе. — Все здешнее золото принадлежит дону Фабиану!

— Дону Фабиану? Кто этот счастливый смертный, которого вы так называете? — спросил Ороче.

— Вот он! — ответил Хосе, указывая на Тибурсио.

— Честь и слава достойному сеньору! — воскликнул Ороче с выражением зависти и затаенной ненависти, пробужденных в нем таким баснословным счастьем соперника.

Хосе воспользовался паузой в переговорах и вполголоса обратился к канадцу:

— Твое великодушие, Красный Карабин, может нам очень дорого обойтись! Если мы позволим этим алчным шакалам вернуться в их лагерь, то они приведут сюда весь отряд, так как индейцы, кажется, потерпели от них поражение. Говорю вам, друзья, что этих людей не следует выпускать отсюда; вот почему я не соглашаюсь уступить им ни одной золотой пылинки!

— Ты, может, и прав, — задумчиво ответил старший охотник, — но я не могу изменить своему слову!

Хосе не ошибся; преданность обоих гамбузино своему начальнику была не настолько велика, чтобы устоять против искушения легко и быстро обогатиться; поэтому отказ Хосе довел их до бешенства.

— Лучше умереть здесь, чем отступить хотя на один шаг! — с отчаянием воскликнул Ороче.

— Вольному воля! — философски заметил на это Хосе.

— Вам остается всего две минуты на размышление! — закричал канадец, направляя свою винтовку на мексиканцев. — Послушайтесь моего совета и избавьте нас от излишнего пролития крови. Еще есть время; уходите скорей!

Антонио де Медиана продолжал неподвижно стоять с высоко поднятой головой. Что касается Педро Диаса, то его рыцарские понятия о чести не позволяли ему покинуть беззащитного человека, тем более что жизнь его могла способствовать возрождению родины мексиканца. Он взглядом старался понять намерения дона Антонио.