Если бы я знал - Рейн Уайт

человеку, который засел под кожей, что хочешь попробовать?

Хотя бы попробовать быть вместе. Не как друзья.

― Алло, Лер, привет! ― выдохнул он в трубку, уже

выбегая из дома. ― С Новым годом тебя, ага! Спасибо! Слушай, ты сегодня работаешь? А не знаешь, где Джой?

В клубе. Лерика даже название сказала. Сама она сегодня

не работала, но тоже собиралась заглянуть ненадолго, если

позволит время и кондиция после трёх бокалов шампанского.

Посоветовала заходить через задний вход, продемонстрировать

охраннику что-нибудь, точно несёт ведущему, ― и вперёд. В зал

без браслета всяко не пустят, а вот к ведущему и выступающим

― ради бога! Рианова успела даже пожаловаться, что теперь на

фоне Джоя ― после его отпуска ― выглядит совсем блёкло, а

заодно тысячу раз поздравить с праздником.

Никита, чтобы не тратить время зря, успел выбежать из

частного района на ближайший проспект. Там уже, отрубив

звонок, вызвал такси (не туда, где был, а через квартал). Нервы и

нетерпение брали своё. Устоять на месте не получалось.

Пятнадцать минут на такси; старенькая флешка, которой

Никита помахал перед носом секьюрити, со словами, что здесь

очень ― о-очень ― важная музыка; шаткая лестница на второй

этаж мимо пары недостроенных комнат ― и вот, он в клубе.

Теперь нужно было пройти по этажу, повернуть направо и…

Он сам не знал, чего ожидать от этой встречи. Подозревал, что скорее всего чем-то задел Джоя, раз тот уехал сразу после

ночного разговора. Сбежал.

Но точно не этого!

Джоя Никита заметил сразу: волосы после десяти дней на

солнце стали совсем светлыми, кончики длинной чёлки

выгорели почти добела, зато сам ― отдохнувший, загоревший и

завораживающе красивый. Только вот нашёлся он в конце

коридора в объятиях… Влада. Ежова. Никита запомнил его ещё

в прошлый раз. Лощёный брюнетик с зашкаливающим уровнем

нахальности и ― чтоб его черти имели! ― модельной

внешностью. Он лыбился во все тридцать два, крепко удерживая

Джоя за пояс, прижимая к себе опасно, бесконечно близко и что-то активно втирая. Никите казалось, он даже слышит голос, хотя

за бьющим битом ничего нельзя было разобрать. Но казалось.

Томный, мурлыкающий, соблазняющий. Джой улыбался в

ответ, смеялся и смотрел на него так! Так ведь не смотрят на

«простых друзей». Более того, друзьям не шепчут в ответ

настолько интимно, касаясь губами подбородка, не целуют куда-то в шею, чуть ниже уха.

Никиту словно под дых ударили. Твою мать! Он считал, что Джой никуда не денется за неделю… и даже за две… и…

Внутри вскипело. Раздражение, тоска, злость на себя, на

Джоя, на ситуацию. Ревность. Да, скорее всего, именно она

зашкалила. Подхватила, дёрнула вперёд, заставила в мгновение

преодолеть длиннющий коридор. Вырвать Джоя из рук этого

долбаного друга и, с силой пришпилив к стенке, поцеловать.

Никита не ощущал, как рассёк себе пальцы, чтобы всё равно

быть осторожным, не приложить о стену Джоя. Не чувствовал, как вскипает возбуждение. Он осознал только, что сначала ему

не ответили и лишь потом сдались под напором, вцепляясь

руками в плечи. Никита чувствовал привкус табака и

шампанского на чужих губах, кусал их почти до крови… а

потом, взрываясь от эмоций, отступил и, не говоря ни слова, ушёл.

Обратно, на улицу. В голове был вакуум.

Вот вам и «как Новый год встретишь». Офигенно

встретил, что ни говори.

Интересно, каждый раз, когда он отступал, когда медлил, но отвечал на поцелуй, Джой чувствовал себя так же?

Совершенно разбитым.

***

Джой истерично расхохотался, цепляясь за шею Влада и

пытаясь не орать. Ржать ― можно, орать ― нет. А хотелось, кстати.

― Офигенный Новый год, ― выдохнул он, отсмеявшись.

― Серьёзно, если мне ещё не предложат еды, точно с ними

больше работать не буду.

― Ты не будешь работать с «Сахаром»? Пфф… не смеши!

― Честное слово.

Влад скосил на Джоя взгляд и тяжело вздохнул.

― Посмотри на случившееся с хорошей стороны: ты

настолько популярен, что дамы падают к твоим ногам. Выбирай

любую!

― Такими темпами я бы лучше ни одну не выбирал, зато с

ними вместе не падал бы, ― проворчал Джой, с трудом делая

очередной шаг самостоятельно. Висеть на Владе одно, а вот

осознать, какая задница его в ближайшие дни ожидает, ―

совсем другое. ― Она, кажется, мне ногу сломала.

Он посмотрел на свои нижние